Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 14 – Дэниел Абрахам

— Никогда не встречал такой самонадеянности, – сказал он Семаю, продолжая разговор. – У него нет союзников, только один сын, и при этом он без колебаний отделяется от остальных городов Хайема. По-моему, он гордится тем, что попирает традицию.

— Наш гость встречался с правителем, – обвалом пророкотал андат. – Похоже, они друг другу не понравились.

— Атай-кво, – Семай неловко повел бутылкой, – это Маати Ваупатай. Маати-кво, познакомьтесь с нашим новым другом.

Атай изобразил позу приветствия. Маати ответил позой радушного приглашения, менее формальной, чем у молодого поэта.

— Кво? – удивился Атай. – Не знал, что вы были учителем Семая-тя.

— Он так говорит из уважения к моим сединам, – ответил Маати. – Входите. На улице холодно.

Маати повел их по коридорам и комнатам библиотеки. По дороге, как того требовала учтивость, они вели простую беседу: дай-кво в добром здравии, нескольким талантливым ученикам пожалованы черные одежды, в следующем году собираются пленить нового андата. Маати играл положенную роль. Размягченный Камень молчал, рассматривая толстые каменные стены с легким, отстраненным интересом. В комнате, которую Маати приготовил для встречи, не было окон. Внутри стоял полумрак; за железными дверцами камина жарко пылал огонь. На широком низком столе лежали книги и свитки. Маати взял лучину, открыл дверцы камина и подержал ее над пламенем, а затем прошелся по комнате, зажигая светильники и свечи. Ровное теплое сияние разлилось вокруг. Посланник и Семай придвинули кресла поближе к очагу, а Маати опустился на скамью.

— Это мой личный кабинет, – сказал он. – Мне обещали, что здесь подслушать нас будет непросто.

Посланник принял позу согласия, однако с подозрением покосился на андата.

— Я ничего не скажу, – пообещал Размягченный Камень и осклабился, обнажив неестественно ровные, белые, как мрамор, зубы. – Даю слово.

— Наш друг пока что повинуется мне, – вставил Семай. – А если я потеряю власть над ним, то у нас будут неприятности похуже, чем разглашение сегодняшнего разговора.

Это немного успокоило посланника. Маати подумалось, что у молодого поэта чересчур маленькая голова. А может, все дело в неприязни, которую он уже испытывает к Атаю.

— Семай рассказал мне о ваших планах, – сказал тот, сложив руки на коленях. – Вы изучаете последствия неудачных пленений, верно?

— Все немного сложнее, – ответил Маати. – Меня, скорее, интересует соответствие формы пленения форме расплаты. Что именно в работе поэта приводит к такому результату, когда в его жилах пересыхает кровь или, скажем, в легких заводятся черви.

— Для начала неплохо бы задуматься, стоит ли нас вызывать, – посоветовал Размягченный Камень. – При таких-то опасностях.

Маати не обратил на его слова никакого внимания.

— Мне кажется, если мы как следует изучим ошибки прошлого, то сможем определить, ждет ли поэта успех или же пленение обречено на провал. На эту мысль меня натолкнул труд Хешая Антабури. Он описывает пленение Исторгающего Зерно Грядущего Поколения. Как вы знаете, Хешай удерживал Бессемянного много лет. У него было достаточно времени, чтобы изучить результат, а значит, он мог лучше понять недостатки первоначального текста. Вот, взгляните…

Маати, кряхтя, поднялся и выудил из кипы бумаг книгу в кожаном переплете. За долгие годы обложка стала похожа на тряпку, страницы пожелтели, запачкались. Посланник взял книгу, склонился к свече и погрузился в чтение.