Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 119 – Дэниел Абрахам

— Убей первых двадцать, и пусть остальные спорят, кому идти вперед.

У него за спиной собрались и другие лучники. Когда с ними поравнялся первый из верховых, Ота узнал Ашуа Радаани и поднял руки, приказывая ему остановиться. На лице и руках Радаани запеклась кровь, а в широко раскрытых глазах застыл ужас. Ота шагнул ему навстречу:

— Поезжайте к другому клину. Скажите им, пусть начинают стрелять, когда отступающие поравняются с нами. Мы их прикроем.

— Вам нужно ехать прямо сейчас, высочайший. Я могу повезти вас.

— У меня есть свой конь, – отказался Ота и вдруг понял, что даже не знает, что стало с его скакуном. – Поезжайте! Немедленно!

Гальты приблизились на расстояние выстрела и сбавили скорость. Двое упали. А потом, каким-то чудом, преследование прекратилось, враги повернули назад. Мимо Оты бежали его пехотинцы, грязные, истекающие кровью, плачущие и бледные от ужаса. Некоторые волокли раненых. Иногда не подозревая, что те уже мертвы. С Отой поравнялись последние воины. Он повернулся, подавая знак стрелкам, и те выступили вперед. Несколько гальтов, увлеченных погоней, рухнули на землю. Ашуа добрался до второго клина. Ота возблагодарил богов хотя бы за это.

Когда заходящее солнце вытянуло на земле тени, жалкие остатки армии Мати, которая на рассвете составляла три тысячи человек, брели по дороге беспорядочной, унылой толпой. Покинув лагерь, где провели ночь накануне битвы, они бежали на север и теперь остановились в лугах, истоптанных ими же по дороге в селение. Они сумели спасти несколько повозок с едой, какие-то шатры и запасы воды, хотя гораздо больше опрокинули во время панического бегства. Лекари делали все возможное, чтобы облегчить страдания раненых, которых уложили на склоны холмов. У многих раны оказались неглубокими, но стольким же не суждено было дожить до утра.

Первыми вернулись к делу те, кто ходил в дозор. Посыльные торговых Домов выезжали следить за передвижениями гальтов. После битвы враги прошли по полю, забрали своих и добили тех, кто отстал от войска Оты. Затем споро, как бывалые вояки, разбили лагерь и приготовили ужин. Гальты явно считали, что дело решено и спор окончен. Они победили.

Стемнело. Ота обходил лагерь, останавливаясь у костров. Никто не посмел дерзить ему открыто. В одних глазах он встречал злобу, в других – тоску, но почти в каждом застыли пустота и недоверие. Когда Ота наконец присел на край своей койки, которую за неимением шатра поставили под раскидистым деревом, он понял, что многих потерял на поле битвы, но вдвое больше уйдет от него этой ночью. Ота прикрыл глаза ладонью. Тело налилось тяжестью, но уснуть он не мог.

Ни один не покинул его за весь этот долгий изнурительный путь на поле битвы. Раньше мысль согревала Оте сердце. Сейчас он пожалел, что люди от него не сбежали. Они могли бы вернуться к своим женам, детям и родителям. Уехать туда, где безопасней, и забыть о безумной попытке удержать мир на краю пропасти. Если только безопасные места еще остались на свете. Дай-кво обречен. Гибель ожидает все города Хайема. И Мати тоже. Много лет у него была возможность погубить весь Гальт. Размягченный Камень обратил бы города в развалины, а земли – в океан расплавленной тверди. Когда-то эту войну можно было предотвратить. Если бы он знал, если бы у него хватило решимости. А теперь слишком поздно.