Книга Его строптивый Огонек, страница 73 – Екатерина Васина

Я медленно выдыхаю. Узнай мать, что брак реально фиктивный, она мне уши надерет.

— Почему вы думали, что брак фиктивный? — ну нафига вот ты спрашиваешь, Огонек?

— Было такое чувство, что оба играете. Но сейчас, когда увидела как ты разговариваешь с Миланой…

— А как еще разговаривать с ребенком, который во сне видит родителей и от этого тихо плачет?

Несколько секунд молчание и мамин голос:

— Притвориться, что не слышишь.

— Это слишком просто. И, кстати, я в детстве тоже так тихо ревела в подушку, но ко мне никто не приходил. А, нет, няни заглядывали и спрашивали не болит ли чего.

Я на миг прикрываю глаза и глубоко выдыхаю. Мои родители работали всегда, сколько себя помню. Но каждый вечер они заглядывали в наши спальни. Пусть буквально на пять минут, но правда каждый вечер. И я точно знаю, что когда кто-то из нас ночью плакал по разным причинам, то мама или папа обязательно приходили.

Кажется, я начинаю понимать почему не понимаю Еву.

* * *

Тем временем, бутылка вина медленно, но верно пустеет. А мои уши примерно с такой же скоростью вянут. Ну вот зачем мама рассказывает как я в детстве размазал шоколад по зеркалу, а родители подумали, что это другое. Или какого трижды черты она сообщает как здорово я готовлю.

Конечно, не обходят стороной и моих бывших. Правда, мама отзывается о них весьма…сдержанно.

— Тим говорил мне, что его бывшая невеста Инга никак не хочет оставить его в покое.

Я беззвучно бью себя ладонью по лбу. Да блин, серьезно?!

А мама хмыкает. Так, мне точно пора обратно в спальню.

Но вместо этого продолжаю слушать.

— Ну с Ингой у Тимы все было серьезно. — сообщает мама крайне дипломатичным тоном. — Три года вместе, готовились к свадьбе.

— Ваш голос, Анна, намекает, что Инга вам не сильно по душе.

— Мне в принципе много кто не нравится, Ева. Но в личную жизнь детей я не лезла и не лезу. Они сами должны сделать свои ошибки, сами их исправлять. Я никогда не предложу им выгодный брак, а знаешь почему?

— М-м-м? Наверное потому, что вы их любите и уважаете?

— И это тоже. Но еще я вижу в них самостоятельных людей, которым нужен свой опыт. Когда мы познакомились с Сергеем он уже делал успехи в бизнесе, да и семья у него была куда как обеспеченнее. Его родители считали, что я ему не пара. Мои предупреждали, что он поиграется с глупой студенткой и бросит. Ничего, не бросил, мы вместе создавали сеть клиник, ругались, мирились. Но самое главное — умели слушать и слышать. Ну и говорить словами через рот. — хмыкает мама. — А то знаешь когда женщина сама придумала, сама обиделась, ничего не сказала, но ждет когда ее мысли прочитают.

Так, все, Тимофей, сваливай отсюда, пожалуйста. Не надо тебе это слушать, не надо!

Но вместо этого стою и слушаю, прикрывая глаза ладонью.

— Но Инга вам не нравилась?

— Главное, что она нравилась Тиме. Я же чувствовала в ней что-то неправильное. Знаешь эффект “зловещая долина”?

— Инга не робот.

— Но и человеком ее сложно назвать. — какая у меня все же умная мама. — Год назад Тиме пришлось пережить очень серьезное…потрясение.

Нет, мама, не надо! Не говори Еве об этом!

Не хочу видеть в глазах Огонька жалость! ненавижу это чувство, когда оно направлено в мою сторону.

Но, конечно, мои мысленные просьбы остаются без ответа. Я точно прирастаю к полу, слушая маму. И сам невольно соскальзываю в тот день, когда жизнь разделилась на “до” и “после”. Никакого пафоса, именно так можно описать то, что тогда произошло.