Книга Его строптивый Огонек, страница 62 – Екатерина Васина

— Какая вечеринка! — машет рукой моя невообразимая женушка. — Я в универе работаю.

Папа отчетливо икает. Видимо, представил в лицах как Ева преподает в таком образе.

— Идем. — тоже направляюсь к лестнице на второй этаж. — Идем, дорогая.

Я ее сейчас убью и меня оправдают.

— Пока ужин разогрею. — сообщает мне в спину мама. — Ева, вы, наверное, проголодались. Обожаю поесть на ночь.

— Я тоже! — сообщает женушка с самым радостным выражением лица, которое сейчас выглядит страшненько из-за грима. — Я вчера там много всего приготовила!

— Не беспокойся, дорогая. Приводи себя в порядок, а мне поможет Милана.

Я уже едва ли не подталкиваю Еву, чтобы она поторапливалась. Что вообще происходит? Где она была и почему явилась в таком…виде? У нее детство головного мозга?

— Стоять! — перехватываю Еву когда она собирается пройти в гостевую. — У нас тут произошли небольшие изменения. Тебе сюда.

— Почему ты не сказал, что твои родители приезжают?! — на меня точно дикая кошка шипит. — Нет, мне пофиг, но, блин! Тимофей Сергеевич, у вас мозги где? А если у них сердца были бы слабые?

— Да неужели госпожа Соколова задумалась о возможных последствиях своих поступков?

Меня игнорят. У Евы тут новая проблема. Надуманная.

— Какого хрена?! — мы так мило шипим друг на друга. — Почему мои вещи в твоей спальне?!

— Освежу твою память. Для всех — у нас нормальный брак, а не его, как ты там сказала, пробник. Родители останутся у нас на день или на два. Надеюсь, ты не храпишь и не пускаешь во сне слюни.

Вот что бы сделали на ее месте те женщины, с которым я сталкивался. Скорее всего изобразили бы смущение, возмущение или чего там, начали говорить, что они спят исключительно в красивых позах, не храпят и питаются исключительно бабочками и розами.

Но это же Ева.

— У меня обильное слюноотделение. — кивает она. — Могу в рот тебе плюнуть, хочешь? Храплю как медведь. Можно тебе буду храпеть прямо в ухо? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

Можно я ее отшлепаю? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

— Так, — Ева уже переключилась на другое. — ладно, у тебя тут кровать больше, чем в гостевой. Думаю, поместимся.

— Ты любишь спать справа или слева.

В ответ невинный взгляд и нежный голосок:

— Поперек.

Кажется, у меня появилась склонность к садизму.

С другой стороны, такая точно заставит Ингу свалить в дальние дали.

— Хорошо, можешь спать поперек. — я подмигиваю, надеясь, что это не выглядит как нервный тик. — На мне.

Ева открывает рот, чтобы явно сообщить очередную колкость и…молчит. Только почему-то смотрит мне в район лба и начинает краснеть. Прямо вот волной: от шеи до щек. Затем бледнеет, после чего резко отводит взгляд и даже отворачивается.

Ну супер! Ей еще на меня и смотреть противно?!

Или… — я недоверчиво хмыкаю. Нет, черт возьми. Она смутилась.

Тут что-то точно щелкнуло. Подозреваю, что это моя “крышечка” слегка покачнулась. Иначе как объяснить, что злость резко сменилась другим чувством. Вот совершенно лишним в данной ситуации.

Какого трижды черта мне сейчас хочется протянуть руку и провести пальцами по щеке?

Просто хочу удостоверится правда ли помню насколько у нее нежная кожа. В Вегасе мне очень понравилось прикасаться к ее лицу и шее, пока мы целовались. А сейчас стою тут, как дебил, смотрю и думаю, что она сделает, если я прямо сейчас припру ее к стене, наклонюсь и проведу губами по шее. Прямо там, где под тонкой кожей нервно бьется жилка.