Книга Его строптивый Огонек, страница 27 – Екатерина Васина

— Можешь открывать глаза, я убавил свет.

О, голос! Я слышу голос! Смутно знакомый, мужской.

Осторожно приоткрыла один глаз, потом второй.

Потом округлила их до размеров блюдечек и попыталась отползти, но спинка кровати помешала. Тогда я постаралась слиться с ней, но, увы, мне и в этом было отказано.

Сердце ухнуло вниз, а потом так же резко вверх, забилось в горле. Отчего у меня вместо вопля вырвался слабый хрип.

Высокая широкоплечая фигура, черные волосы, пара прядок падает на загорелый лоб, правильные черты лица, и главная фишка — яркие синие глаза. Которые несколько раз мне снились в совершенно возмутительных снах.

— Ну здравствуй, женушка. — в хрипловатом низком голосе ни капли тепла — Смотрю, ты меня узнала.

Божечки-кошечки, можно мне обратно в обморок? Именно в этот момент я пожалела, что не могу как опоссум притвориться дохлой и начать вонять.

Срочно, срочно отвлечь себя и его.

Точно! Как я могла забыть! Это все удар по голове!

— Девочка! — о, голос вышел хоть и слабый, но вполне себе приличный. — Девочка в серебристой куртке…не пострадала?

Ну…мне удалось хотя бы удивить. По крайней мере глаза у Тимофея, мать его, Сергеевича, на секунду расширились. А потом…

— Ты не хочешь для разнообразия побеспокоиться о себе? Потому что мелочь в порядке. А вот ты… — тут он сделал многозначительную паузу.

У нас носы едва не соприкасались. Я с трудом удерживалась, чтобы с силой не вдохнуть запах кедра и моря. Надо же, этот аромат отложился в моей памяти как нечто яркое.

А раньше я мужские парфюмы делила только на “это гадость” и “это более-менее”. В моем окружении все почему-то любили тяжелые “восточные” запахи, от которых лично у меня голова начинала болеть. Хотя нет, дядя Илья предпочитал морские ароматы, но он у нас, как и я, идет за “паршивую овцу” в семействе.

И что делать с обладателем крышесносного парфюма? Опоссума мне не изобразить, а вот обморок.

Краем сознания поняла, что мы в современной палате: среднее между номером в дорогом отеле и больницей из крутого сериала.

Мужчины же не могут злиться на слабую девушку, когда она в беде? Я вдруг схватилась за голову и прошептала:

— Что-то мне нехорошо. — после чего осела на подушки, изобразив потерю сознания. Даже дышать постаралась медленнее.

Как назло хотелось чихнуть.

Эй, синеглазый, я тут в обмороке валяюсь, между прочим. Давай, спасай меня, врачей зови! С трудом удержалась, чтобы не попытаться осторожно посмотреть на его лицо.

Мою щеку, а затем и ухо вдруг обожгло мятным дыханием.

— Девочка, ты бы еще слюну пустила для правдоподобности. Нейрохирурга обмороком решила обмануть?!

Ничего не слышу, я без сознания. Даже не дернулась, когда к моему запястью прижались два пальца. Хотя внутри все вдруг скрутило от этого небрежного прикосновения.

— У тебя пульс зашкаливает, женушка. — голос звучал почти ласково, но от этого стало вдруг страшно. — Хватит дурочку строить! — а это уже сказано другим тоном. От которого мои глаза распахнулись точно сами по себе.

Какого черта он так низко наклонился?! Если я сейчас чуть приподниму голову, то смогу его поцеловать.

Чего делать не собираюсь, конечно. Выгляжу, сейчас, наверное, не очень. Божечки-кошечки, о чем я думаю?!

— Извини. — только и смогла проговорить.