Книга Мотокросс моей судьбы, страница 39 – Екатерина Васина

— Хорошо отжигаешь, Никуля. — сообщил ей Глеб. — Смотрю, без меня ты совсем от рук отбилась.

— Пока. — сообщила ему девушка, не в состоянии сейчас вести конструктивный диалог.

— Напиваешься так, что тебя мужики на руках домой тащат. — продолжал парень тоном, в котором слышалась едва сдерживаемая ярость. — А чего их ночевать то у себя не оставила?

— Следил что ли? Сталкер недоделанный.

— Что поделать, за тобой глаз да глаз нужен. Тебе же хреново без меня, правда?

— Господи, твоя самоуверенность уже переходит в тупость. — рявкнула Ника и поморщилась от головной боли. — Отвали уже и сделай себе тату на лбу «Ты мне не нужен». Может, тогда запомнишь.

Сбросила вызов, потом подумала и вообще отключила звук. Посидела, обхватив руками голову, слегка ноющую после ночи. Больше, к счастью, последствий не ощущалось. Разве что нежелание вылезать из кровати и двигаться.

— Доктор едет, едет, сквозь снежную равнину! — фальшиво донеслось из глубины. — Порошок целебный людям он везет.

— Уууу, — провыла Настя, пряча голову под подушку. — Выключите зву — у-ук!

Ника хихикнула, а голос приближался, отчаянно фальшивя буквально на каждом звуке.

— Человек и кошка порошок тот примут. — дверь открылась, и Дмитрий Николаевич подмигнул дочери. — И печаль отступит и тоска — а-а пройдет!

— И тебе доброе утро. — девушка увидела в руках у отца две большие кружки. — Это что?

— Не могу же я дочери предложить водку. Это чай. Крепкий. С лимоном. — мужчина поставил чашки на столик возле кровати. — Ну вы вчера отличились. Явились домой в три ночи, на руках у незнакомых, по крайней мере нам с мамой, парней. Это как называется?

— Они Родькины знакомые. И теперь мои. — рассеянно отозвалась Ника. — Спасибо, пап. Мама сильно ругалась?

— Просила передать, что вечером все тебе выскажет. — Дмитрий Николаевич глянул на часы. — Ладно, я побежал, а вы давайте, приходите в себя. Настасья, доброе утро!

— Здравствуйте. — донеслось из‑под подушки. Мужчина еще раз оглядел дочь с подругой, покачал головой и вышел из комнаты.

— Вставай, любительница абсента. — Ника хлопнула рукой по одеялу, под которым находилась пятая точка Насти. — Все равно проснулась.

— Отстань, я сейчас сдохну.

— Сама виновата. Хлестать абсент стаканами. Ты хоть помнишь, что вчера было.

Настя высунула голову из‑под подушки и села с громким стоном ухватив себя за волосы, которые за ночь превратились в нечто лохматое. Совершенно несчастными глазами, под которыми живописно размазалась тушь, уставилась на Нику. Та выглядела куда лучше, хотя косметику тоже не смыла. Общее впечатление: две помятые панды смотрят друг на друга.

— Помню начало вечера. — Настя приняла кружку с чаем, сделала глоток. — Танцевали, веселились, потом я пошла к барной стойке и попросила сделать убойный коктейль. А потом…слушай, что‑то лицо Ратмира мелькает. Я вроде с ним разговаривала?

— Ну ты налакалась!

— Ой, ой, ой. — девушка сжала виски, покачиваясь из стороны в сторону. — Башка сейчас лопнет. В жизни больше к алкоголю не притронусь. Говорила мне мамочка, что в нашей семье плохо спиртное переносят, а я, дура, не верила.

— Пей чай, несчастная. Ты загнала Ратмира в угол и пыталась признаться ему в любви.

Серые глаза Насти расширились в немом ужасе. Сделав большой глоток, девушка едва не обварила язык, так что брызнули слезы. Ника же не собиралась ее щадить: