Книга Их первая грешница, страница 23 – Екатерина Васина, Франциска Вудворт

На ногах у Лили были чёрные шёлковые чулки с таким знакомым ему по школьному курсу «скверны» кружевом.

* * *

Когда пришёл Хан, Богдан уже допивал второй стакан чистого виски, не чувствуя опьянения.

— Я ничего не нашёл, – сообщил Хан, заходя в номер. Зная, что Лиля под снотворным, говорил он особо не таясь.

— Зато я нашёл, – через силу произнёс Богдан.

Никто не знал, чего ему это стоило. Некоторое время он просто отказывался верить своим глазам, а потом боролся с искушением тайком сжечь «скверну», никому ничего не сказав.

— Где?! – Хан принялся озираться в полутемном номере.

— На ней.

Богдан скривился, сделал глоток и пригласил Хана жестом сесть в соседнее кресло.

— Чулки?

Не ответив, Богдан запустил руку в широкий карман толстовки и извлек оттуда скомканные чулки. Бросил Хану на колени, но они не долетели и упали на пол рядом с ногами.

— Чёрные?! – потрясённо выдохнул тот.

— Я тоже своим глазам не поверил.

— Да это же… – Хан от волнения даже не смог подобрать слова.

До сего дня о черных чулках ходили лишь слухи. Ордену было известно о белых, дающих грациозность и выносливость своей владелице, но вот чёрные… Об их свойствах известно до обидного мало.

— Мы должны срочно доложить!

— Нет! – властно произнёс Богдан.

— Слушай, я думал, ты пришёл в себя, – разозлился Хан. – Возможно, это как раз их влияние! Мы должны исследовать артефакт. Все про него выяснить.

— Нет! – прозвучало жёстко и бескомпромиссно.

Видя, что Хан продолжает сверлить его взглядом, Богдан сменил тон.

— Хан, ты мне друг?

— Ты знаешь ответ.

— Не мне тебе объяснять, что с ней сделают в Ордене, – устало произнёс Богдан.

Хан понимал – он разгладил чулки на полу, изучая рисунок. Палачи Ордена в совершенстве владели пытками и могли выбить признание из любой женщины, и из Лили им вытянуть сведения не составит труда. А после убьют. Вина ее очевидна, девочка заигралась и попала под влияние «скверны».

— Ты предлагаешь её отпустить? – прямо спросил Хан.

— Нет, – Богдан замялся и уже более твёрдо сказал: – Нет! Мы сами её накажем. Понимаешь… я должен сам. Это моё личное дело. Не могу позволить, чтобы другие к ней прикасались и терзали.

— Ты сошёл с ума?!

— Хан, ей восемнадцать! Я не думаю, что она успела много натворить. Да, она устраняла конкурентов, но все живы, а её будут пытать. День за днём. Методично. Ломая личность. Узнавая, нет ли у нее других вещей, где она достала чулки, и так далее. И в конце она будет мечтать о смерти.

— Что ты предлагаешь? – Хан покосился на Лилю, которая безмятежно спала и не подозревала, что в этот момент решается её судьба.

— Отплатим ей той же монетой. Чулки мы заберём и уничтожим, ритуал знаем, но прежде обезвредим их. Пусть завтра она выступит и почувствует на себе, каково это – ломать кости. Пусть провидение её само накажет.

— Не понимаю, – нахмурился Хан.

— Кружево. Ты же знаешь, вещи нельзя перешивать. Они от этого теряют свои свойства. У Ирен есть платье. Мать купила ей его на отдых. Я ещё смеялся, назвав этот ужас кружевным безобразием – сплошные рюшки и сеточка с рисунком. Она его так ни разу и не надела. Так вот, кружева на нем по размеру похожи с теми, что на чулках. Не думаю, что Лиля заметит разницу.

— И кто будет шить? – с сомнением произнёс Хан.