Книга Дамир на мою голову или Вишенка на торте, страница 9 – Светлана Серебрякова

— Внимательнее надо быть.

Как в замедленной съемке, потому что для меня это выглядело именно так, владелец вишенки достал из кармана куртки телефон и стал делать снимки. Мои, мать его, снимки! А потом и вовсе стал снимать видео, захватывая и капот своей машины, и хозяйку сбившего меня авто, и её машину.

— Что? — я пыталась протестовать и закрыть лицо ладонью. — Что вы делаете? Если это попадёт в интернет…

— Я пытаюсь снять место преступления. И тебя, как пострадавшую. А вы, — он поднял глаза на молодую женщину, — оставьте мне свои данные. И тут камера есть на магазине, так что имейте в виду…

— Скорую, скорую надо, — какая-то бабулька, завывая и растягивая гласные, наклонилась надо мной. — И полицию…

— Скорую не надо, я врач.

Меня обволакивал удивительный аромат мужской туалетной воды. Я даже знала её название, потому что оторвала пробник из модного журнала. Мяты, пряные травы на верхних нотах и жасмин на нотах сердца… Удивительно, да? Почему именно в такие моменты память подбрасывает тебе эти знания? Сейчас совершенно не нужные и бесполезные…

— Встать сможешь?

Это мне? Я неуверенно кивнула, но это простое действие отдалось в голове жуткой пульсирующей болью.

— Так… ясно. Открой глаза. А вы расступитесь. Смотри на меня, — я пыталась. Но силуэт джигита уплывал, становясь расплывчатым. — Сколько пальцев ты видишь?

— Один, — его рука раздваивалась. Нет, множилась в геометрической прогрессии. Вращалась и ускользала. А я пыталась её схватить, но цепляла воздух. — Или четыре? Может шесть?

— Понятно, — а вот досадливый вздох я различила хорошо. — Дорогу нам дайте и проезд освободите. А ты руку давай, обопрись и вставай, осторожно.

Я попыталась. Но к головокружению и пульсации прибавилась острая боль в ноге. И мало мне этого унижения, так я ещё и разревелась.

— Не могу, встать не могу.

— А держаться за меня сможешь?

Я кивнула. И, наклоняясь и подсовывая руки под спину и колени, джигит так легко поднял меня на руки, будто тортики, пироженки и шоколадки не оставили в моём теле пару лишних килограммов. И да, я обняла его за шею.

— А, а куда…

— В машину.

— В вишенку? Нет, нельзя, я же… грязная. А она, она такая…

Но меня усадили на переднее, обтянутое кожей, сиденье. Пристегнули. Захлопнули дверь, и на пару секунд оставили одну. Ох, если бы не моё состояние, я бы сполна насладилась запахом салона. И тем, что я внутри вишенки. Мечта. И её надо сохранить за закрытыми веками.

— Не спи! Открой глаза. Тебя не тошнит?

— А? — я чувствовала, что мои губы растягиваются в блаженной улыбке. — Не-а.

— Постарайся сосредоточиться на чём-нибудь.

— Хоро… хорошо…

Но на повороте мой затылок откинулся на спинку кресла, вызывая очередной приступ тупой боли. И я провалилась в темноту…

Запах лекарства не то, чтобы резкий, но неприятный, словно откуда-то издалека, раздражал обоняние. А когда лба коснулось что-то мокрое и холодное, я вздрогнула, цыкнула и нехотя открыла глаза. И прямо перед собой увидела лицо джигита.

— Не дёргайся, — левой рукой он удерживал мою голову. В правой держал какую-то медицинскую штуку, похожую на ножницы и пинцет одновременно. И его сосредоточенность пугала. — Мне надо осмотреть рану. Но сначала промыть. Будет щипать. Совсем немного.

— А, а что у вас там? — мой голос не просто хрипел, он царапал сухие связки. — Что за?..