Книга Дамир на мою голову или Вишенка на торте, страница 83 – Светлана Серебрякова

Что мне не нравилось, так это то, что Дамир медлил. Я хотела его, я ждала, и получила… смачный, жгучий, отдающий болью шлепок по заднице. Это было настолько неожиданно.

— Что, что ты делаешь?

Повернуть голову не удалось. Вывернуться из цепкой хватки тоже. Рука Дамира коснулась места шлепка, заставляя вздрогнуть. Алкоголь выветривался, уступая место страху от тихого, пугающего голоса.

— Я просил не пить без меня больше одного бокала, — мужская ладонь обрушилась на другую ягодицу, заставляя меня вскрикнуть. — И что? Ты ослушалась. И так каждый раз, — ещё один шлепок солёной влагой скатился по щеке. — Ты никогда не делаешь того, о чём я тебя прошу.

— Дамир! Перестань! — я пыталась вырваться, юлила и брыкалась, но все попытки были тщетны. — Мне, мне больно. Мне это не нравится!

Но он не останавливался. И я не думала, что считала эти удары. Семь? И будет ещё?

— А разве наказание должно нравиться? Но как ещё донести до тебя, что должна и не должна делать моя женщина? Как себя вести? Ты знаешь, насколько я ревнив, и что? То пойдёшь открывать дверь в тонкой футболке, под которой ничего нет. То крутишь своей задницей в клубе перед другими…

Наказание?

Донести до меня?

Правила поведения для его женщины?

Я делала попытки освободиться, вертелась и лягалась ногами, но всё было тщетно. И совершенно не понимала, что творилось со мной и моим сознанием. Нет, не то, чтобы мне это нравилось. Но какой-то эротически-извращённой части меня это доставляло удовольствие. Плотское, первобытное, неподвластное никакой логике. Мужской шовинизм, доведенный до абсурда творил удивительные вещи с женской натурой. Твой мужчина заявлял на тебя свои права, пусть и таким, совершенно диким способом.

И не было ничего удивительного в довольной усмешке Дамира, когда его пальцы коснулись набухших и таких влажных складочек моей киски:

— Я так и думал. Моя маленькая пташка…

Невероятный, сумасшедший, безумный и такой необыкновенный секс, когда ни разум, ни тело, ни эмоции тебе не подвластны, был у меня впервые. Хотя, да, с Дамиром у меня всё было впервые. Он открывал новую меня. Но вот могла ли я сама принять себя такую, я не знала. Это пугало.

Две противоречивые натуры боролись во мне. Одна упрямо мотала головой и твердила, что я не такая. Что мне не должно это нравиться, что это неправильно. Ненормально. Другая скептически ухмылялась и, рассматривая новый маникюр, изощрённо выгибала бровь и убеждала, что если это доставляло мне удовольствие, то кому какое дело что происходило между двумя людьми за закрытыми дверями спальни? Вот только я была согласна как с одной, так и с другой. И если бы так сильно не саднила задница, безоговорочно приняла сторону демонессы-искусительницы. Но было одно «но», которое перечеркивало всё.

Искусно подводя меня к линии обрыва и давая наклониться над пропастью так, что дыхание перехватывало, спрыгнуть мне не дали. Каждый раз, когда мне казалось, что вот, развязка близка, Дамир останавливался и замирал, охлаждая моё возбуждение. Короче, кончить мне не позволили. Намеренно, сомнений не было никаких. После всего он оставил меня ни с чем.

Горькое унижение соленой влагой щипало уголки глаз, когда Дамир отстранился от и отошел на пару шагов, приводя себя в порядок. А я рухнула на кровать, чувствуя, как по внутренней стороне бедра стекала его сперма. Физическую боль от наказания я бы смогла пережить, в конце концов, она перерастала в боль эротическую. Вот только ощущения от того, что меня просто использовали, а потом равнодушно оставили усваивать урок, тяжелым камнем давило на грудь. Как будто душу изнасиловали.