Книга Дамир на мою голову или Вишенка на торте, страница 53 – Светлана Серебрякова

Конечно, я ещё плохо знала человека, что сидел за столом напротив меня. Но его искрящийся взгляд и широкая улыбка говорили о том, что у него прекрасное настроение. Так могла ли я упустить такой случай? Было похоже, что у нас сегодня не просто вечер сюрпризов, но и откровений.

Пережёвывая отлично приготовленное мясо, я набралась смелости и спросила:

— Ты говоришь без характерного акцента. Прости, если задела или сболтнула лишнего.

Пожав плечами, Дамир помедлил перед тем, как ответить:

— Я вырос здесь, в этом городе, — я и не надеялась на продолжение, но… — У меня большая семья. Старший брат, Аслан, живёт и работает с отцом и нашим единокровным братом Хабибом в Дагестане. Я говорил тебе, что они занимаются виноделием. Ещё у меня есть младшая сестра, — Дамир вздохнул. — Когда мне не было ещё и четырёх лет не стало мамы. Отец привёл в дом новую женщину, у которой был сын, мой ровесник. И да, Хабиб сын моего отца.

— О, Господи! — отложив вилку я таращилась на Дамира. — Это, это ненормально с моей точки зрения. Твой отец изменял твоей маме?

— Он жил на две семьи, — то, насколько будничным тоном это было сказано, шокировало. — Зара уже была женой отца, а нам, как он считал, нужна мать. Вот только он не учёл того, что ей не особо были нужны чужие дети. Аслану было семь. Он старший сын, наследник и правая рука отца; всюду ходил за ним. А я оставался дома с Зарой и Хабибом. Мы, как могли, ладили с братом, — Дамир замолчал и перевёл взгляд на стену, — понимаю, что это детская обида, но, если Хабиб падал и разбивал коленку, Зара его жалела. Если я… мне было велено молчать, помнить, что я мужчина и не плакать. Не быть девчонкой.

— Тебе не хватало материнской любви, — я не сразу поняла, почему предметы вокруг стали расплываться.

— Дело не только в этом. Отец больше верил Заре, а не мне. Синяки, царапины, укусы. Хабиб рос задиристым ребёнком. Но однажды, в отсутствие отца, к нам зашёл дед и стал свидетелем того, как… Он взял меня за руку. Сказал, что если я сам не знаю, как быть мужчиной и постоять за себя, и если мой отец не может или не хочет меня этому научить, то это сделает он. И сделал. Дед забрал меня к себе. Потом привёз сюда, к своему младшему сыну, моему дяде. Они только осваивались здесь, и им было нелегко, но тётя Нико… она заменила мне маму, оставила у себя, хотя Рустаму тогда едва исполнилось три. Так что я вырос здесь. Закончил школу. Поступил в Первый медицинский, а потом вернулся.

— Не остался в Москве?

— Нет. Здесь моя семья, ещё одна. Понимаешь, это важно. Я бываю у отца в Дагестане, но не так часто, как ему бы хотелось. Дед мне важнее и роднее. И последнее слово всё равно остаётся за ним, так у нас заведено. Я ездил к отцу в феврале.

— Так вот почему вишенки не было на привычном месте?

— Прости, что?

Вот же ж! Я опять ляпнула то, что не предназначалось для ушей Дамира.

— Ничего. И не смотри на меня так, я за тобой не следила. Я вообще не знала… Только вишенка, — мне было необходимо быстро сменить тему. — А твой дед, он живёт тут?

— Нет, он не любит городской шум и суету; предпочитает поезд самолёту. Когда он приезжает сюда, то чаще останавливается у моего дяди. Теперь твоя очередь.

— Моя, что?

— Очередь. Расскажи мне о себе.

— Да нечего рассказывать, — я поёрзала на стуле. — У меня самая обычная жизнь. Родители развелись. Мама много работала, не столько затем, чтобы обеспечить нам с братом счастливое детство, сколько… У неё карьера пошла в гору, а меня не то, что скинули на плечи старшего брата, просто Ярик и Денис сами всюду таскали меня за собой. Даже в секцию каких-то там мудрёных восточных единоборств. Но когда я в классе врезала мальчишке за то, что он меня обзывал, мама решила, что мне пора становиться девочкой. Что ты смеешься? Я почти сломала однокласснику нос!