Книга Дамир на мою голову или Вишенка на торте, страница 28 – Светлана Серебрякова

Сумочка упала на пол. А меня усадили на край невысокого столика в прихожей. Мы с Дамиром оба тяжело дышали и смотрели друг на друга. Я тонула в зелёно-карих глазах и видела в них своё отражение. Не могла поверить, что всё, что происходило сейчас, правда. Сон? Наваждение? Игра моего воображения? И пусть? Я прикрыла глаза и медленно, боясь спугнуть удачу, дотронулась до колючего подбородка. Плевать, что руки дрожали и что дыхание сбилось. Только коснусь, почувствую, каково это, а потом…

Я вздрогнула и распахнула глаза, когда тёплые губы захватили в плен мой указательный палец. Чертовски соблазнительная и сексуальная ухмылка, горящий взгляд, контраст ослепительно белых зубов и отросшей за день густой щетины на лице, вот и всё, что мне было нужно, чтобы ощутить сильную пульсацию между ног. Словно маленький кролик, что попал под гипнотизирующий взгляд большого и коварного удава, я, не моргая, смотрела на Дамира. Боялась дышать, боялась спугнуть непонятную гамму чувств и эмоций, что захватили меня. Его ладонь сжала мою коленку; пальцы медленно двинулись вверх, обжигая и заставляя плавиться. Я втянула живот, распрямила плечи и прикусила губу, когда мужская рука обрисовала узор резинки чулок на границе с кожей.

— Это для него?

Медленно покачав головой из стороны в сторону, я замерла. Как объяснить этому пугающему и одновременно сводящему с ума мужчине, что я оделась так, повинуясь внезапному порыву? Это как интуиция, как, то самое шестое чувство.

— Ты не представляешь, что делаешь со мной.

От тихого шепота сердце с бешеной скоростью билось о рёбра, словно загнанная в клетку птичка. Боясь упасть, боясь лишиться чувств, я вцепилась в лацканы пиджака и упёрлась лбом в мужское плечо, когда Дамир так уверенно и настойчиво коснулся атласной ластовицы моих трусиков. Он не мог не почувствовать, насколько они промокли. И снова усмешка, довольная, победная, что краской смущения затопила моё лицо. И неужели это я, сама, ерзая, придвинулась к нему ближе, шире разводя ноги? Я, никогда особо не испытывавшая острого желания и возбуждения, сама приглашала его? Открывала доступ? Была готова хныкать и умолять, честно. Возможно, с кем-то другим я бы чувствовала себя до крайности неловко, потому что с моим крохотным сексуальным опытом никогда не то, что не умела, не могла четко и ясно, не стесняясь и не запинаясь на каждом слове объяснить, чего я хотела и что мне нравилось. Но не с Дамиром.

Этот мужчина всё делал сам. Брал, а мне оставалось только следовать за ним, утопая в море чувственного наслаждения. Где грубость смешивалась с нежностью; где нетерпение граничило с томной медлительностью. Где мне ничего не надо было делать, только отдаться во власть поцелуев, прикосновений и ощущений.

Впервые в жизни я хотела мужчину настолько сильно, что была готова отбросив стыд и неловкость попросить Дамира не медлить. И плевать, что будет потом. Если он, если мы… если даже не будет продолжения. Главное утолить этот непонятный голод.

Отодвигая трусики в сторону, пальцы Дамира коснулись моих припухших складочек. Я замерла, боясь дышать и наслаждаясь этими прикосновениями. Такими робкими и несмелыми, словно сейчас со мной был совершенно другой человек. Куда пропал весь напор? Всё дикое желание? У него. У меня его было в избытке. Я дрожала и терзала губу, буквально сгорая от того, как он выписывал замысловатые узоры на клиторе. Помедлил, кружа около входа, и наклоняясь ко мне и кусая мочку уха, спросил: