Книга Дамир на мою голову или Вишенка на торте, страница 127 – Светлана Серебрякова

Мы. Хотелось верить в это местоимение, символизирующее и объединяющее нас. Но я упрямо покачала головой, терзая губу и не смотря прямо на Дамира.

— У нас ничего не получается, ничего. Разве ты не видишь? Мы слишком разные, как два инопланетных мира. Культура, обычаи, традиции воспитания… Характеры в конце концов. Я могла бы обвинить тебя во всем смертных грехах, потому что так бывает в любой ссоре: человек видит только ошибки и промахи другого. Но я знаю, что виноваты мы оба. И мы никогда не пойдём на компромисс. Я не могу и не хочу, — зажимая пальцами переносицу, я сделала глубокий вдох. — Ты стремишься подавить меня, подмять, подстроить под себя. У тебя свои шаблонные представления о семье: женщина следует за мужем и во всем подчиняется ему. Но я не такая. Нет, я не хочу, как моя мама, в одиночку тащить на своих плечах двоих детей. Впахивать на двух работах, только чтобы они ни в чем не нуждались; дать им достойное образование. Нет. Я хочу видеть рядом с собой мужчину, который выслушает и поймёт, который будет рядом и поддержит. Того, кто не будет следить за каждым моим шагом и диктовать что и как делать. Так что, да, твои отец и дед были правы, тебе нужна скромная кавказская девушка, которую они сами тебе выберут. А я… я не готова сейчас выходить замуж. Мне всего двадцать два, и как бы я тебя ни любила, я… хочу насладиться своей молодостью и беспечностью; хочу сама выбирать, что мне носить. И да, я хочу мужского внимания. Ну, не в том смысле, что крутить шашни с каждым встречным-поперечным, а в том, что… я никогда не смогу предать человека, которого люблю всем сердцем, тем более изменить ему. Но и жить вот так я не смогу. Нам лучше закончить всё сейчас, пока не стало слишком поздно. Так что, я пойду соберу свои вещи.

Я всё сказала. Не понимала, почему Дамир ни разу не перебил меня? Стало быть, и он со всем согласен. Так чего тянуть? Сжимая кулаки, я шагнула вперёд, надеясь обойти Дамира и попасть в спальню. Но мой, или уже не совсем мой, джигит развернулся, преградив мне путь. Протянул руку и, перехватив поперёк талии, схватил, усадив себе на колени. Ладно, не очень-то я и сопротивлялась. Но приговорённый к казни может напоследок попировать, а? Наполнить лёгкие запахом мужского парфюма, согретого теплой кожей. Щекой прижалась к твердой груди, закрывая глаза и замирая от нежности, которую дарил мне неоднозначный, загадочный восточный мужчина. Он гладил мои волосы и молчал некоторое время.

— У меня было не мало, но и не так много женщин. С кем-то я пытался построить отношения, с кем-то приятно проводил время. Но только с тобой я узнал, что такое ревность. Дикое чувство, когда любого, кто посмел посмотреть на мою женщину хочется размазать по стенке. А эту самую женщину в лучшем случае запереть дома. Не думал, что я способен на такое, но с ума схожу, когда представляю, как другой мужчина оценивающим взглядом смотрит на эти ножки; как в его мозгу рождаются сальные, непристойные фантазии. Это моё. Ты моя.

— Это, наверное, должно льстить, но, если честно, немного пугает. Я сталкивалась с последствиями твоей ревности, не очень-то приятные ощущения.

— Да, прости. Тогда я… думал, что сумею переломить тебя и твой характер. Но ты вряд ли когда-нибудь подчинишься мне полностью. Место мужчины в доме, в семье… в этом различие наших культур.