Книга Дамир на мою голову или Вишенка на торте, страница 120 – Светлана Серебрякова

— Очевидно для тебя? Для меня нет. С какого перепуга? — и снова глупый орган не справлялся со своими основными обязанностями, сейчас он замер в испуге или в предчувствии чего-то неминуемого. — Дамир?

Мой голос дрожал. Нет, надо было уйти, не ждать.

— С такого, что муж и жена, вроде как, должны жить вместе, одной семьёй, одним домом.

Дождалась.

— Муж и жена, возможно, — ситуация могла бы выглядеть комичной, если бы не была несколько пугающей. — Но мы с тобой не… Дамир, прости, мне польстило твоё вчерашнее предложение, но я не собираюсь… я не готова. Я никогда не планировал выйти за тебя, ну не сейчас так уж точно.

— Поздно, — он продолжал приводить себя в порядок с невозмутимым видом. И я бы поверила в его спокойствие, если бы не видела, как играли желваки на острых скулах, — ты уже моя жена. Ты же знаешь, что такое бурка? «Баркьар» по-лезгински.

— Имею представление. Только какое отношение?..

— На Кавказе эта одежда несет не только практическое, но и ритуальное значение. Родился мальчик, его заворачивают в бурку, чтобы вырос настоящим джигитом. Умирает мужчина — ему на плечи накидывают его собственную бурку. Лучшему другу дарят баркьар. Тем пастухам, кто пас овец высоко в горах, она служила не только защитой от непогоды. Ложились спать на холодную землю, укутываясь в бурку. Её ставили как палатку, укрываясь от ветра и дождя. Это символ дома. Когда джигит женился, надевал свою бурку на плечи невесте. Это знак того, что отныне она будет под его крышей, под его защитой и заботой. Сейчас баркьар заменила шуба. Да, немного пафосно, но красиво, и говорит о достатке жениха. Так что… ритуал соблюдён полностью. И ни у кого не возникнет сомнений, что мы закрепили его здесь, в этом номере.

Я посмотрела на злосчастный мех, потом на Дамира. Сказать, что на меня вылили ушат холодной воды, не сказать ничего. Снежная королева зависла под потолком, подула мне на затылок, превращая в ледяную статую. На время.

Бесполезный орган очнулся. «Пламенный мотор» заработал с удвоенной силой качая кровь и обогащая её кислородом. Адреналин не просто бурлил, он зашкаливал. Меня обманули, обвели вокруг пальца. Но готова ли я смириться с этим? Ха!

— Къуш?

Если я и была пташкой, то очень рассерженной. Бросая вещи на пол, я взлетела на диван и как следует замахнувшись, врезала Дамиру. Мой гибрид хука и апперкота пришелся как раз на нижнюю челюсть джигита. Но вот, чёрт! Я замерла с немым криком и согнулась пополам, прижимая к груди правую руку. Боль казалось невыносимой. И почему, простите, наконец-то вспомнив своё бойцовское детство, я испытывала боль, а не наоборот? Где тут правда и справедливость? Это я должна сломать каменную челюсть лживого дагестанца. Но чтобы челюсть повредила мою руку, такого уговора не было.

— Да, ёлы-палы! Больно!

— Я ожидал бурной реакции, но не настолько, — хватаясь за лицо, Дамир потёр место удара, а потом строго посмотрел на меня. — Сядь.

А что мне оставалось делать? Если я сломала руку, то виноват только он. Борясь со слезами, я наблюдала как мой джигит достал из мини бара пакет со льдом, взял из ванной маленькое полотенце, а потом присел передо мной. И, да, я кряхтела, стонала и жмурилась.

— Сильный ушиб, — он профессионально осматривал руку. — Кожу содрала до крови. Мне стоит или побриться или отрастить небольшую бороду.