Книга Спор не по правилам, страница 94 – Екатерина Васина

— Илья! — я сижу за барной стойкой, так как мне запретили убираться. Мужчина сам складывает посуду в посудомойку, протирает все поверхности, насвистывает себе под нос.

— Не свисти. — говорю вяло. — Денег не будет.

— Еще скажи, что ты суеверна! — вскидывает взгляд зеленых глаз.

Блин, почему они у него такие… невозможные?!

— Нет, но сказать это обязана!

— Уф-ф-ф-ф! Ладно, я же вижу, что ты хочешь что-то спросить.

— Время уже почти девять, а ты до сих пор не вылетаешь из квартиры в универ. Ладно мне сегодня ко второй паре, но ты каждое утро уезжаешь в восемь тридцать.

— А, ты про это. — Илья запускает посудомойку и подходит ближе, присаживается передо мной на корточки. Я только моргаю, когда его палец нажимает мне на кончик носа.

— А мы с тобой сегодня выходные, Дашка. Я вчера задержался, так как раскидывал свои пары на сегодня. Ну и тебя отпросил. Будем гулять, узнавать друг друга получше. Или ты можешь провести время так, как хочешь. Но! — тут он вздыхает. — Буду рад, если я вхож в твои планы на день.

Он держит руки на моих коленях. А мне не хочется отодвигаться.

Ну… есть у меня одна идея, конечно. Точнее, их три. Но надо их подать постепенно.

— Илья, а ты как относишься к детям?

Слишком в лоб, да?

“Нормально я отношусь”.

“Младенцев на завтрак не ем. Студентов тоже”.

“Я уже не отношусь к детям, я взрослый дяденька”.

Все эти “остроумные” ответы проносятся в голове за секунду. Я продолжаю сидеть на корточках перед Дарьей, как дебил. Сердце грохочет так, что отдает в уши. И мозги… мозги вообще не хотят думать. Там сплошное влюбленное булькающее желе.

Я был уверен, что после первого курса, после того как свою первую любовь застал с одним из своих друзей, влюбляться как-то разучился. Вся эта романтическая хрень моментально вылетает из мозгов, после вида любимой девушки, скачущей на другом парне.

Но оказывается, дыра внутри зарастает, когда к ней прикасается кто-то вроде Дашки.

Так что мне про детей то ответить?!

— Дашенька. — с трудом держу свои руки на ее коленях, а не даю им права лезть куда-то выше, в запретную зону. — Ну ты же знаешь, что первые сорок лет в жизни мальчиков самые сложные, так что к детям я точно отношусь.

Вот так, разрядим обстановку шуткой.

А то как-то мне уже физически сложно находиться рядом с таким нежным существом как Дарья. Просто находиться и не сметь делать никаких поползновений.

— Очень смешно, Илья Романович. — поджимает губы, но их краешек чуть дергается.

Вот нравится, когда у девушки тоже чувство юмора. К тому же Дарья умеет шутить с самым серьезным видом.

— Не смешнее твоего вопроса. — парирую, с трудом отстраняясь. — Ты мне сердечный приступ устроить решила? Или тройню захотела?

— У моей бабушки были две сестры-двойняшки. И у мамы родились близнецы, после меня.

Говорит все с таким видом, точно мы о погоде беседуем.

Все таки встаю в полный рост и отхожу в сторону, тихо радуясь, что широкие домашние брюки скрывают все, что порядочной девушке пока видеть не стоит. И пугать не хочется.

А вот запереться с ней в спальне — очень.

Терпи, Илья, терпи. Сам виноват, что поплыл от девушки, которую жизнь научила бояться.

— Ладно, признавайся, к чему такой вопрос?

О, глаза так и вспыхивают. И в ответ на взгляд внутри меня тоже вспыхивает очень жаркий костер, огненной волной проносится вдоль позвоночника, прячется в районе сердца.