Онлайн книга «Спор не по правилам»
|
— Хреновое качество у вашей одежды… — он делает паузу. — Евгения. — с придыханием сообщает девушка. — Евгения Зарубина. Что вы, это же бренд! — Ну… значит бренд хреновый. — пожимает плечами. — И зачем же вы, Арсеньева, вылили воду на брендовую кофточку Зарубиной? Обжигает взглядом глаз. Не злым, а скорее смеющимся. А я что? А у меня внутри какая-то хрень творится. То жар, то холод, то мурашки стадами скачут. — Она на меня кофе вылила. — сообщаю честно, глядя прямо в глаза. — До сих пор больно! — жалоба вырывается точно сама собой. — И за что вылили? — теперь Илья Романович разглядывает эту Евгению. — Я не выливала! В смысле это вышло случайно! Я извинилась, а что еще делать? На колени встать? — Не стоит, здесь пол грязный. — Илья Романович разглядывает студентов. — А я сейчас не понял, что здесь за народные собрания? Драки нет, все живы и целы, а как сношают мозг я вам не покажу, у вас документов нет. Брысь по своим делам! Как, вот как у него это выходит?! Даже голос не повысил, а все разбежались. Только Евгения стоит и поджимает губы. — У вас что-то еще, Зарубина? — Ничего. — а потом отворачивается, но я слышу шипение разъяренной кобры у которой выдрали зубы: — Все равны, но некоторые равнее. Я невольно вздрагиваю. До меня доходит. Лицо вспыхивает и начинает колоть сотнями мелких иголочками. А ведь я предупреждала! В универе невозможно что-то утаить! — Стоять! Замирает не только Зарубина, но и я вытягиваюсь стойким оловянным солдатиком. Ну ведь была же невидимкой! У меня почти получалось! — За мной. — голос у Ильи Романовича мягкий и… ледяной. Я невольно сглатываю. Он же сейчас в тихой ярости! Видно по тому, как сжимаются челюсти, как зеленые глаза становятся точно листья подо льдом. — Не тебе. — уже добавляет мягче, когда я делаю шаг. — Зарубина, пошла! Быстро! Дарья, — быстрый взгляд на меня. — Зайдешь после пар. Сейчас топай в нашу поликлинику, пусть посмотрят нет ли ожога. Молча сматываюсь. В поликлинике выясняется, что ожога нет, да и сама кожа не покраснела и почти уже не болит. Но все равно мне мажут ее какой-то прозрачной дрянью, после чего советуют больше ничего на себя не проливать. Ну да, я ж каждый день встаю с мыслью, что надо принять душ горячим кофе! Сейчас неодобрительно молчащая аудитория меня почти радует. Хотя бы могу посидеть спокойно и все обдумать. Мне очень хочется забиться куда-нибудь подальше. Чтобы переждать это время. Физически ощущаю чужие взгляды. Они жалят. Больно. Стараюсь сидеть с идеально прямой спиной. Взгляд в планшет, который у меня новенький. В смысле старенький для Ильи Романовича, но новенький, так как его отдали мне. Но сейчас хочется засунуть его поглубже в рюкзак. Потому что мне кажется, что все смотрят на него и ухмыляются, представляя каким местом я его получила. Зажмуриваюсь на секунду. Так, стоп! Никто ничего не думает. А если думает — их проблемы. Глубоко вдыхаем и выдыхаем. Как там говорят: мне с ними детей не крестить. Но все равно скребет внутри. А еще поднимает голову страх. Теперь я на виду, обо мне сплетничают. Вдруг услышит кто-то оттуда? Да они уже забыли про тебя? Или нет? Матерь котья, можно я головой о стол побьюсь! * * * Оставшиеся две пары проходят как в тумане. Я изо всех сил стараюсь сосредоточиться на учебе. Но внутри снова и снова переживаю происшествие в коридоре. |