Книга Спор не по правилам, страница 112 – Екатерина Васина

Чувствую как Илья приподнимается.

А потом… боль.

Резкая, неожиданная, будто кто-то дернул за невидимую нитку внутри. Я замираю, сжимаюсь, и воздух застревает в горле.

Чувствую как Илья дрожит, но сдерживается. Останавливается, давая мне привыкнуть и только говорит негромко:

— Извини. Так только…

— В первый раз, да. — выдыхаю сдавленно. — Я знаю, я читала. Ай… — морщусь, когда слегка шевелюсь.

Как вообще на такое можно пойти без любви?

Уф-ф-ф-ф, реально больно же!

Но постепенно боль уходит, оставляя лишь легкое жжение и дискомфорт. Благо, Илья явно старается не сделать мне еще неприятнее. И скоро мы уже просто лежим в обнимку, стараясь отдышаться.

В комнате горит лишь небольшой ночник. А за окном все так же шуршит дождь. За дверью недовольно ворчат коты.

— Извини тоже. — я прижимаюсь к Илье, укутываюсь в его ауру, запах, присутствие.

Целует меня в висок, поправляет влажную прядь волос.

— Тебе точно не за что извиняться.

— Ты явно опытнее меня и хотел бы… по-другому, да?

Чувствую как Илья ржет мне в макушку. Беззвучно, зато от души.

— Ну так опыт — дело наживное, Дарья.

— Мр-р-р-р. — соглашаюсь.

Наверное, нам надо поболтать, обсудить, что произошло. Но я вдруг чувствую себя такой уставшей, что просто вырубаюсь, продолжая прижиматься к Илье.

До Ильи я спала одна. Хотя нет, в общине дети в каждом доме спали вместе до двенадцати лет. Потом — отдельно.

Первое, что ощущаю, когда выплываю из сна — теплую тяжесть на талии. Боюсь шевельнуться, чтобы спугнуть этот невесомый момент, когда сон отступил, но реальность еще не попыталась придавить, как обычно.

Я лежу и украдкой разглядываю Ильи, на груди которого вырубилась. Ну, если честно, то вижу только часть лица, в том числе и брутально-небритую челюсть. Илья спит без задних ног, закинув одну руку за голову, а второй придерживая меня. Видимо, чтобы не сбежала.

Не сбегу.

Свет в комнате серый, утренний. На улице, наверное, облачно и до сих пор идет дождь. Где-то там тоже просыпаются люди в законный выходной, кто-то уже вышел на улицу, сел за руль или заскакивает в автобус. А в нашей спальне свой микромир. Я слышу дыхание Ильи, ладонью чувствую как бьется его сердце. В комнате едва уловимо пахнет его парфюмом и чем-то еще, чем-то теплым.

Эти мгновения для меня. Чтобы осознать все произошедшее. И я осознаю. С интересом прислушиваюсь к телу. Немного ломит мышцы, чуть саднит между бедер, а еще внутри точно просыпается мягкая незнакомая прежде энергия.

Ощущение, что я проснулась немного другой. Забавно, потому что всегда считала потерю девственности просто физиологией. Но, оказывается, что-то меняется не только в теле.

Кончиками пальцев веду по колючей скуле, понимаю, что улыбаясь как самая последняя дурочка.

— М-м-м, смотри-ка, не сбежала. — мурлыкающий низкий голос дрожью отдается во всем теле. Вспоминаю, что вот этим самым голосом мне говорили ночью и внутри все сладко сжимается.

У-у-у-у-у, Дашка, да ты сексоманка. С первого раза подсела.

— Их такой хватки сбежишь, ага. Хорошо, что сегодня воскресенье.

— Потому что не надо никуда спешить? — приподнимает бровь.

— Потому что у тебя размер не калибруется. — сообщаю с самым серьезным видом. — Почему вот женщинам всегда труднее? Рожаем — больно, лишаемся девственности — больно!