Книга Сын, о котором ты не знал, страница 26 – Ева Шах

Именно так женщины и попадают в ловушку: не от злости мужчины, а от силы его вовлечённости.

Однажды он привёз меня к себе и сказал:

— Я хочу познакомить тебя с отцом.

Я опешила.

— С отцом?

— Да.

— Уже?

— Уже.

Я стояла в его прихожей с сумкой на плече и чувствовала, как у меня леденеют пальцы.

— Это обязательно так быстро?

Он подошёл ближе.

— Для меня — да.

— Почему?

— Потому что я не играю в отношения на попробовать.

Я закрыла глаза на секунду.

— Артём, мне двадцать два.

— И что?

— То, что для меня это всё очень… серьёзно.

— Для меня тоже.

— Я не хочу тебя разочаровать.

Он взял моё лицо в ладони.

— Ты не можешь.

Как же страшно звучат такие слова, если ты любишь.

Потому что однажды всё равно можешь.

С отцом Артёма мы познакомились через неделю. Это был жёсткий, сухой мужчина с холодным взглядом и манерами человека, привыкшего судить быстро и бесповоротно. Он посмотрел на меня так, будто уже видел весь мой небогатый бэкграунд, все мои простые пальто, мамину зарплату, нашу старую квартиру и тот факт, что я не из их круга.

— Значит, архитектор, — сказал он, разливая чай.

— Будущий, — спокойно ответила я.

— И что же мой сын в вас нашёл?

У меня побелели пальцы на чашке.

Артём сразу напрягся.

— Отец.

— Что “отец”? Я задал нормальный вопрос.

Я подняла глаза и вдруг сама удивилась собственному спокойствию.

— Наверное, то же, что я в нём.

Повисла короткая, звенящая тишина.

Потом отец Артёма чуть усмехнулся.

Не тепло. Но уже не так презрительно.

— Смелая.

— Это иногда всё, что у меня есть.

Артём посмотрел на меня так, что я под столом сжала колени.

После ужина, уже в машине, он взял мою руку и поднёс к губам.

— Горжусь тобой.

— За что?

— За то, что не дала себя унизить.

— Я боялась, между прочим.

— Я тоже.

— Ты?

Он коротко улыбнулся.

— Да. Что ты встанешь и уйдёшь.

— А ты бы дал?

— Нет.

Я засмеялась, но смех быстро растворился.

— Вот это, кстати, тревожный ответ.

Он стал серьёзным.

— Я знаю.

Иногда мне казалось, что он сам видит в себе эту опасную жёсткость. Видит — и ненавидит. Но не может до конца побороть.

Той ночью он любил меня почти отчаянно. Так, будто после встречи с отцом ему снова нужно было убедиться, что в мире есть место, где его принимают без условий.

А я принимала.

Всего его.

Даже то, что позже станет моим личным адом.

Предложение он сделал неожиданно.

Не в ресторане. Не на отдыхе. Не под музыку и не при свечах.

Я сидела у него дома на полу в гостиной, обложившись ватманами и образцами фактур. Готовилась к защите дипломного проекта. Волосы были кое-как собраны в пучок, на носу — след от карандаша, на мне — его старая футболка, которую я обожала за запах. Вид у меня был примерно как у боевого хомяка после бессонной ночи.

Артём вышел из кабинета с ноутбуком, посмотрел на меня и вдруг замер.

— Что? — спросила я, не поднимая головы от листов.

Тишина.

— Ева.

Я всё-таки подняла лицо.

Он стоял и смотрел так, что сердце сразу провалилось куда-то вниз.

— Что случилось?

Он подошёл. Присел передо мной на корточки.

Взял мои испачканные графитом пальцы в свои.

— Выходи за меня.

Я уставилась на него.

Наверное, слишком глупо.

Наверное, слишком долго.

Потому что он вдруг усмехнулся и добавил:

— Да, вот так. Без красивой речи. Потому что если я сейчас начну готовиться, ты либо испугаешься, либо перебьёшь.