Книга Ты не сказала о сыне, страница 6 – Юлия Бузакина

— Андрюша, пожалуйста, кушай кашу, — я начинаю сердиться.

— Каша невкусная.

Я закатываю глаза.

— Это ты сам придумал?

Малыш несколько мгновений смотрит на меня пронзительным взглядом.

— Я не придумал. Она правда невкусная. Я хочу блинчики.

— Блинчики бывают только по выходным. Пожалуйста, кушай. Иначе мама опоздает на работу, а ты в садик.

Малыш вздыхает и начинает запихивать в рот кашу.

Я мечусь по нашей крошечной квартире, собирая его рюкзак. Посматриваю на часы. Если снова опоздаю, заведующая отделением интенсивной терапии Тамара Романова порвет меня на части. Клиническая больница, в которой я работаю на должности медсестры в отделении интенсивной терапии, платит нормальные зарплаты, и я держусь за свою работу.

Но при воспоминании о новой начальнице я внутренне сжимаюсь.

Ее назначили на должность полгода назад, и с тех пор на работе невозможно находиться. Жесткая и бескомпромиссная, дочь какого-то важного человека в Минздраве, доктор Романова безжалостно ломает сотрудников отделения под свои интересы. Ей можно. У неё за спиной отец и его прочные связи. Таких, как доктор Романова, не интересуют простые люди, которые зависят от графика дежурств и зарплаты.

Меня она невзлюбила с первого взгляда, а я так и не поняла, за что именно. Может, за то, что являюсь ее полной противоположностью? Или, потому что за мной начал ухаживать один из самых привлекательных и перспективных врачей отделения Дима Кулагин? Это он должен был стать заведующим. Но внезапно нам поставили Романову, у руководства свои закулисные игры. А Дима так и остался перспективным анестезиологом-реаниматологом.

Сегодня доктор Романова должна вернуться из столицы. Она летала на конференцию, где представляла наше отделение. Почему-то я уверена — сегодня Тамара Романова будет особенно не в духе.

От Димы приходит сообщение. Я зависаю с рюкзаком сына в руках. Скольжу взглядом по экрану телефона.

«Привет, Ромашка».

Не могу скрыть улыбку.

«Привет», — печатаю быстрый ответ.

«Как дела?»

«Воюем с кашей. Андрюша считает ее невкусной».

«Знаешь, я полностью поддерживаю Андрюшу. Каша — это гадость! Встретимся на планерке?»

Я улыбаюсь.

«Обязательно».

«Я возьму тебе кофе, чтобы сгладить горькую пилюлю от Романовой»

«М-м-м-м, буду очень благодарна»

Он шлет мне романтичный смайлик с букетом ромашек. Я снова улыбаюсь. Дима замечательный. Он у нас в коллективе за оппозицию — после того, как Романова сломала ему карьеру, Кулагин ее ненавидит. Надо сказать, что больше половины отдела его негласные сторонники.

А главное — он знает, что я воспитываю сына, и его это не пугает.

Я очень хочу, чтобы у нас с ним сложилось. Я пережила четыре страшных весны. На пятую у меня не хватит сил и слез. Я хочу жить. Я хочу дышать.

Я крашу губы у зеркала в прихожей. Другого у нас нет, только здесь. Придирчиво осматриваю свое отражение. Поправляю элегантное платье цвета пыльной розы. Оно меня освежает.

Из своей комнаты показывается мой брат. Он в кресле. Притормаживает возле меня и с интересом меня осматривает.

— Новое платье? Тебе идет, — выносит свой вердикт.

— Думаешь? — я все верчусь перед зеркалом.

— Уверен.

— Завтрак на столе, мама вернется в полдень, — отчитываюсь я.

— А ты? Дай угадаю? На свидание?

Я вздыхаю.

— Ты прав. Я очень хочу на свидание. Но меня могут не пригласить.