Книга Ты не сказала о сыне, страница 26 – Юлия Бузакина

Я стараюсь не смотреть по сторонам. После ночной атаки сильно пострадал не только госпиталь.

В районе, где находится госпиталь, нет прежних ориентиров. Только чернеют разбитые взрывами ракет многоэтажки и обгоревшие машины.

И как будто насмешка — яркое весеннее солнце.

— Надо же, солнышко вышло, — Царев улыбается, как ребёнок.

А я хмурюсь.

— Тепло нам не на руку, — произношу угрюмо.

— А то, — Поляков согласно кивает и сосредотачивается на дороге. Гонит машину вперед. У нас одна цель на всех — успеть вывезти лекарства со склада до того, как объявят новую ракетную опасность. Спасти тех, кого ещё можно.

…Вот и склад.

Заведующий аптечным складом фармацевт встречает нас у входа. Молча манит внутрь.

Мы, врачи, идем за ним следом.

В багажник легковушки грузим коробки с лекарствами и перевязочными материалами, в которых отчаянно нуждается госпиталь. Как удивительно иногда оборачивается жизнь — где-то не хватает элементарного, а где-то целый склад брошенных медикаментов.

Сирены начинают выть внезапно. Это происходит, когда мы находимся на дороге. Вокруг ни единого места, чтобы спрятаться.

Я напряженно смотрю по сторонам. Царев бледнеет. Поляков жмет на газ. Выжимает из старой служебной машины максимальную скорость.

— Ну, же, не подведи, родная! — цедит сквозь зубы.

В небе показывается несколько вражеских беспилотников.

Пульс зашкаливает. Мы переглядываемся. Готовимся к худшему, а потом Поляков резко сворачивает к заброшенному ангару.

Меня подбрасывает на сиденье. Я бьюсь плечом о дверцу, но даже не замечаю боли.

Мы глушим мотор и покидаем машину. Устремляемся к покосившейся железной двери.

Прячемся внутри здания. Надеемся, что пронесет.

— Привет, — слышится тихий детский голос.

Он настолько нереален в этом заброшенном месте, что мы втроем застываем от изумления.

Посреди темного коридора стоит девочка. Ей на вид лет десять.

Ярик склоняется к ней.

— Ты здесь давно? — задает вопрос.

— Три дня.

— Одна?

— С мамой.

— А мама где?

— Лежит…

Мы переглядываемся.

— Показывай.

— Царев, ты останешься здесь. Следи за машиной.

— Так точно, — бурчит огромный Царев.

Мы с Яриком идем по коридору вслед за девочкой.

Находим ее мать без сознания.

— Пить, — хрипит она пересохшими губами.

Я кидаюсь к ней. Осматриваю.

— Потерпи, родная. Здесь воды нет, — приговариваю, пытаясь сохранить самообладание.

— Черт, — ругается Ярик. — Нужна операционная. Инструменты. Без переливания крови не обойтись. А мы можем не добраться до госпиталя.

В его глазах плещется отчаяние. Я отвожу взгляд. Можем не добраться, это факт.

На миг взгляды встречаются.

— Надо добраться, — произношу твердо. — У нас полная машина медикаментов. Мы просто обязаны добраться. Этих двоих возьмем с собой.

Ярик вздыхает. Крестится. Читает шепотом молитву, а я просто стою рядом, опустив руки. Пока сохраняется беспилотная опасность, мы бессильны.

— Они улетели, — слышится рядом тонкий голосок той самой девочки.

Мы переглядываемся. Детская способность бесстрашно проникать повсюду уникальна.

… Нам везет — дорога снова свободна. Пусть не на долго, но этого достаточно, чтобы перенести раненую женщину в машину и успеть добраться до госпиталя.

На пороге нас встречает медсестра Наталья. Смотрит на меня растерянно.

— Андрей Викторович! Там комиссия прибыла. Вас требуют.