Книга Ты не сказала о сыне, страница 18 – Юлия Бузакина

— А ты?

— А я плюнул и просто ушел.

— А мой адрес ты как узнал?

— Твоя подружка Даша очень болтливая особа.

— Понятно.

Мы несколько мгновений молчим. Я ковыряю ложкой пирожное «корзиночка», он пьет чай.

— Андрей, Тамара Денисовна — женщина неприятная и злопамятная. Если она узнает, что ты приходил ко мне, я потеряю работу.

Он поднимает на меня взгляд.

— Я понимаю. Но у меня нет времени на ее глупые женские истерики. Я через час улетаю в зону спецоперации.

Ложка падает у меня из рук.

— Как… улетаешь?

— Ты видела новости? Госпиталь подорвали. Часть персонала погибла. Ты ведь представляешь себе, что там сейчас происходит?

Я больше не могу играть в равнодушие. Хватаю его за руку. Он мгновенно реагирует. Сжимает ее в ответ. Мое сердце бьется так отчаянно, что кажется, выпрыгнет из груди.

— Это всего пара недель, — успокаивает меня Малинин. — Я бы ни за что не согласился снова отправиться в ад, но я там нужен. У каждого свое призвание. Видимо, мое — работать там, где остальные не вывозят.

К горлу подкатывается ком. Я всхлипываю.

— Малинин, ты… ты сволочь! Зачем ты вернулся? Душу мне зачем рвешь на части?! — рвется вскрик. Толкаю его в грудь.

Он хватает меня за плечи. Сжимает.

— Прости! — хрипит мне в губы. — Я пришел, потому что я тебя люблю. Ты для меня все. Я пытался тебя забыть, Синичкина. Я чуть не свихнулся! Пытался выжечь твой образ алкоголем — не вышло. Я бродил по набережной Таганрога, в каждой девушке надеялся узнать тебя… Потом я смирился. Я подумал, что у тебя, наверное, все сложилось. Что ты вышла замуж… Я не знал, что ты осталась с ребёнком одна. Что твой недомуж — урод, который даже не помогает алиментами! Но теперь, когда я знаю… я хочу, чтобы у нас с тобой все было по-настоящему. Я только с тобой могу обрести покой.

У меня по щекам льются слёзы. Я сижу, вжавшись в старый стул. Меня трясет. Хочу сказать о сыне, и не могу. Язык не слушается.

Он склоняется ко мне. Дарит поцелуй в губы. Нежно вытирает пальцами слёзы с моего лица.

— Знаю, что мне почти нечего тебе предложить. Я по жизни кочевник. У меня кроме хорошей машины и нет ничего. У мамы скромный дом, а я живу там, где работаю. Но если ты скажешь мне: «Да», то обещаю, я все сделаю ради тебя.

Я всхлипываю. В наших с ним отношениях деньги не имеют значения. Тот дешевый кофе и конфета «Рафаэлло» в его руке — вот и все, что мне нужно. Главное, что он рядом.

— Дождись моего возвращения. Всего две недели, Лена! Третьего апреля я буду в городе, — продолжает смотреть мне в глаза Малинин.

Я наконец обретаю способность говорить.

— А Романова? Она же мне жизни не даст!

— Слушай.… я вернусь и осяду здесь. В госпитале меня ждут коллеги. Уверен, для тебя тоже найдется рабочее место. Я все устрою. Обещай, что дождешься? Теперь, когда я тебя снова обрел, у меня будто открылось второе дыхание! Ты — мой свет.

— Ты не сказал Романовой, понимаешь? Это все усложняет.

— У меня был выбор — остаться в ресторане и ждать, когда она наговорится с бывшей родней, или провести час с тобой. Я выбрал тебя.

Он целует меня снова и снова, и я таю. Поддаюсь его мужскому началу. Нет, ничего не прошло. Мои чувства к нему также сильны, как и четыре года назад. Он мое все. Он мой маяк.

— Обещаю, — шепчу хрипловато. С любовью касаюсь пальцами его колючих скул. Смотрю ему в глаза и не могу насмотреться. Мой. Только мой. И все годы страданий растворяются в этом моменте. Я как будто рождаюсь заново в его объятиях.