Книга Яйца всмятку, страница 79 – Мари Соль

В своей голове я тут же произвожу расчёт суммы возмещения моего внеурочного выхода. Вот! Говорил же, они без меня, как без рук. Где бы вы были все, без Сергеича?

— Ай см… М-м-м-м… А-а-а-а! Жм! Щ! И ращиса! — когда пытаюсь озвучить то, что только что совершенно внятно звучало в мозгу, получается вообще не то.

— Чего ты сказал там? Я не расслышал! — восклицает Семёныч. Вероятно, подумал, проблемы со связью? В какой-то степени оно так и есть.

— Яй-йи-и-и-и айс м-мэ-э-э! Ы кы ну мыа шу-у-у! — борюсь с собой изо всех сил. Ну, вот же, мысленно всё понимаю, а сказать не могу. Наверное, именно так чувствует себя новорождённый. И потому от бессилия плачет.

— Ты чего там? Датый, что ли? — доходит до Семёныча.

— Ай-йи-и-и ни-и-и-и-и-и, — возражаю.

Но он уже сделал выводы:

— Ну, всё! Нам кабздец! Шкуру будут спускать со всех по очереди, в том числе и с тебя. Понял? Кукиш тебе, а не премия! Ещё и зарплаты лишат! — угрожает Семёныч.

«Какой зарплаты? Не имеете права! Да я сейчас встану! Я как встану, как приду, как все исправлю. Будете ноги мне целовать потом, ясно?», — звучу у себя в голове.

Когда открываю рот, слышу:

— А-а-а ких… Ниа-а-а-а! Я щ… а… ста-ста… Э-э-э-э-э!

— Да… Ёбаный ты ёж! — матерится Семёныч, — Ладно! Проспишься, звони.

И отключается. Я тупо смотрю на экран, где цифры опять расплываются. Пытаюсь подняться, но поскальзываюсь на чём-то и плюхаюсь на пол, как тяжеленный мешок. А чего я надрался так? Точно! Повестка. Вдобавок к Катюхиным тайнам. Её маман известила меня, что желает со мной развестись.

Всё официально. Ко мне постучался какой-то хрен деловой. Вручил мне «пакет», попросил расписаться в его получении. В папке был иск о разводе. А также просьба его подписать.

Я долго вчитывался в строки. Особенно в ту, где было написано:

«Наша семья фактически распалась по причине многочисленных супружеских измен и разности взглядов на жизнь». Каких таких взглядов? Какой такой разности?

Следующая строчка меня вообще убила наповал:

«Дальнейшая совместная жизнь невозможна. Ответчик не возражает против расторжения брака».

— Ответчик возражает! — рявкнул я, сам не зная кому и откупорил бутылку.

Олька не брала трубку. Тогда, уже будучи чуть подшофе, я написал ей:

«Хер тебе, а не развод, поняла?».

А она прислала мне кучу говна. Я расценил это, как оскорбление! Но обзываться не стал. Только мысленно. Бутылка закончилась быстро. И я откупорил вторую. Затем обнаружил себя на полу…

Сминаю в ладонях бумагу и рву на куски. Будь она рядом, ударил бы точно!

От автора

Ну, вот. Поплыл наш Женёк… А завтра — эпизод из жизни доктора Бабича.

Валера

Сегодня рабочий день закончился поздно. Нужно было составить отчётность по всем пациентам за месяц. Мы с Полиной, моей медсестрой, засиделись. Ну, и я предложил подвезти. Она не противилась.

Милая девушка. Ямочки на щеках. Будь я лет на десять моложе, влюбился бы точно! Но сейчас... Мне кажется, я вообще неспособен влюбиться ни в кого. Разве что возжелать...

— Ой, ну спасибо, Валерий Егорович, — улыбнулась Полинка, демонстрируя ямочки.

Её перчатка соскользнула с колена и упала куда-то между сиденьями моей машины. У меня простенький старый Опель. Надёжный, спокойный, под стать мне самому.

Я потянулся достать. Полинка не сумела.