Онлайн книга «Яйца всмятку»
|
Я провожу пальцем по фото, вспоминаю, какие на вкус её груди. Представляю себе… Какие груди у Ольги? То, что больше, это однозначно! Вот только навряд ли такие стоячие. Да и соски наверняка, уже потемнели. Она дважды рожала и дважды кормила. А Поля пока что ни разу ещё… «Ты где?», — вопрошает Полинка. «Я тут», — отвечаю ей в чате. Поняв, что я здесь, она шлёт ещё одно фото. Животика, с родинкой выше пупка. И этот пупок я ласкал языком и губами. И ниже ласкал… Ниже пояса в этот момент происходит волнение. «Ещё ниже хочешь?», — пытает Полинка. Вот же дрянь малолетняя! «Да», — отвечаю не в силах противиться. Она шлёт… Я вгрызаюсь в губу. Вижу нежные губки… У Ольги они тоже розовые. Вот уж что я могу точно сказать! Но у Ольги там, наверняка, не так узко, не так нежно и влажно, как здесь… Я дышу учащённо. Сердце бьётся в груди. Расстегнув пряжку на ремне и ширинку, ныряю рукой под пояс брюк. Там уже всё твёрдо. Поля пишет: «Ты здесь?» «Да», — отвечаю. «Ещё?», — вопрошает она. Понимает, чем занят. Снова короткое «да» от меня провоцирует новые фото от Поли. Новые жаркие, сладкие, стыдные. Точнее, бесстыдные фото! Где она в отражении зеркала трогает пальчиком киску. — М-м-м-м, — откинувшись, я расслабляюсь. Ласкаю себя. Довожу до конца. Кончив, ловлю на себе осуждающий взгляд кота. Стёпка, умей он говорить, выдал бы что-нибудь, вроде: — Стыдобище! Действительно, стыдно. Вот, брюки испачкал. Хотя, их итак нужно в стирку. После того, как меня окатили из лужи. «Ну, как?», — интересуется Полька, подмигивая мне лукавым смайликом. Я отправляю ей поднятый вверх большой палец. «И всё?», — отвечает с обидой. Решаю отправить фото своих перепачканных брюк. «Ой, что это?», — тут же пишет она. Я отвечаю многозначительно: «Догадайся». Далее следует целая гора поцелуев, сердечек, улыбочек. Но двадцать поцелуев от Поли в сравнении с единственным от Ольги… Н-да, Бабич! Погряз ты в своих бабах. То пусто, то густо. А выбрать всё же придётся одну. Глава 39 Женя Сегодня у меня выходная. Анжелка на смене. У нас не всегда совпадает. Зато я её заберу! А сейчас… Караулю опять у подъезда. Своего уже бывшего дома. Нет… Я много думал об этом. Не смогу я у Ольги отжать часть квартиры. Просто не смогу и всё. Как вспомню Нину Лукьяновну, её пирожки. То, как она называла меня «мой сыночек». Аж слёзы на глаза наворачиваются. Анжелка не знает всего. А я-то знаю! И помню. Так что… Нет! Не смогу. Пускай остаётся как есть. Буду снимать, или жить у Анжелки. Не знаю, пока не решил. И к Анжелке с концами не хочется. Да и тесно мне у неё, если честно. Непривычно, в плане жизни и бытовом. Да и вообще. Устаю от неё! Если каждый день вместе, то это ж с ума сойти можно? Потому ухожу к себе под предлогом, что я пока ещё не разведён. Отдыхаю. А отдохнув, начинаю скучать по Анжелке. По Ольге я тоже скучаю. По Катьке очень сильно! По Андрюхе… Смотрю на часы. Автобус пришёл пустой. Не в смысле, пустой! Там было народу валом. Но Ольги среди них не было. Тогда я отъехал, звякнул Катьке. Мол: чё, как? — Где мать? — говорю, — Уже дома? А она мне: — Неа. — А где? — говорю. Катька подумала: — На работе, небось, где же ещё? — Слушай, Катюх, а у неё кто-то есть? Ну, у матери, — бросил зацепку. Дочка хмыкнула: |