Книга Если бы ты любил, страница 17 – Юлия Резник

— Ой, да черт с ней. Давно хотел спросить, откуда у тебя такой прекрасный немецкий? — улыбается Ноа. Навскидку ему лет сорок. Светлая веснушчатая кожа, красивые голубые глаза, крупные, но белые и ровные зубы…

— Эка! Господа уже заждались, — обращается ко мне на русском Лида. Да господи! Такое чувство, что ее приставили исключительно, чтобы следить за мной.

— Да, конечно. Извините. Перепоручу вас администратору… — улыбаюсь я, торопливо устраняя последствия «аварии» — вытирая дно тарелок и меняя поднос на чистый.

— Без проблем. Но вы не ответили…

— Язык я изучала в университете. Извините, пойду я, иначе меня оштрафуют, — добавляю с улыбкой, пользуясь тем, что, в отличие от меня, Лида в немецком ни буб-бум.

Остальную смену отрабатываю без происшествий, нет-нет, да и ловя на себе взгляды красавчика Али и гораздо менее привлекательного немца, но потом и они уходят, и все возвращается на круги своя.

Покидаю ресторан одной из последних. Чертыхаясь, понимаю, что безнадежно опаздываю на метро. Одно радует — в воздухе уже ощутимо пахнет весной. Весной, летом всегда легче.

— Эка!

Резко оборачиваюсь. Нога соскальзывает с бордюра и больно подворачивается.

— Вот черт. Извини, не хотел тебя напугать, — подхватывая меня под руку, запыхавшись, частит Ноа.

— Ничего. Я сама по себе неуклюжая, — смеюсь, незаметно стряхивая слезы.

— Вот уж чего я не заметил, — отвечает улыбкой тот. — Ты как? Можешь стоять?

— Да, наверное.

— А идти? Кажется, на другой стороне улицы я видел каршеринг.

— У меня нет прав, — вздыхаю. — Но это не проблема. Я просто вызову такси.

— Пойдем… Я как раз хотел предложить тебя подвезти, но теперь…

— Что?

— Кажется, у тебя нет выбора, — улыбаясь, поигрывает бровями.

— Тогда мне остается надеяться, что ты не маньяк.

— А-ха-ха, нет. Честное слово.

— Все маньяки так говорят, — прихрамывая, тащусь за Ноа. Мне приятно, что он без раздумий предложил мне свою помощь. Наверное, что-то такое я и имела в виду, когда говорила о том, каким вижу мужчину рядом.

В ответ на мое замечание Ноа смеется. Улыбка делает его лицо моложе. Хотя даже она не стирает до конца оставленный жизнью след.

— Говорят, у вас всюду установлены камеры. Цифровой Гулаг, и все такое.

Кошусь вверх. Камер у гостиницы, да и не только, более чем хватает.

— Надеюсь, мое руководство не засечет, что я уехала с одним из постояльцев. Это у нас под строжайшим запретом, — поясняю неловко.

— Но ты ведь не только поэтому меня отшивала? — подмечает Ноа, изумляя меня своей проницательностью. Что на это сказать? Я не знаю. Мне ужасно неловко. Пожимаю плечами и наклоняюсь, чтобы растереть ноющую лодыжку.

— Скажешь адрес? Я толком не знаю город…

Ни в коем случае нельзя называть свой адрес первому встречному.

— Садовая, пятнадцать.

Я живу по другому адресу. Но если пройти в неприметную арку дома, что я назвала, как раз можно выйти к нашему ЖК. Надеюсь, я смогу преодолеть это расстояние.

— Может, лучше тебя отвезти в травмпункт?

— Да нет, все нормально. Дома приложу лед.

— Лед лучше приложить сразу. Потом может быть поздно, — справедливо замечает мой спутник.

— Здесь недалеко, — отмахиваюсь я. Меня конкретно размаривает в тепле машины. Усталость наливает тяжестью веки. Я откидываюсь на подголовник, свесив голову, и почти засыпаю, когда Ноа негромко замечает: