Книга Раз и навсегда, страница 26 – Юлия Резник

— Может, ты еще встретишь свою любовь.

— О, нет. Вот уж чего бы мне совсем не хотелось. Когда никого не любишь, жить гораздо спокойнее. А я хоть на старости лет хочу пожить по-человечески.

— Эй! Мы не старые!

— Точно. Ладно, сестра. Не пропадай. И если вдруг захочешь уйти…

— Даже если захочу – у меня не будет такой возможности. Дети…

Да. Я ее понимала. Дети… Наши в прямом смысле якоря. Это в нормальных условиях никакой суд не может отобрать детей у матери. В нашем случае, если отец был против, никакой закон не работал. Я и сама так долго оставалась с Байсаровым лишь потому, что он ни за что не отдал бы мне мальчиков. Но это у меня погодки, которые достигли совершеннолетия один за другим. У Заринки же мал мала меньше.

— Мне очень жаль, сестренка. Так не должно быть.

— Ну что уж, – бодрилась она. – Так есть. Мне остается только смириться с этими правилами.

— Не пропадай, хорошо, Зарин?

— Хорошо. Ты тоже. Держи в курсе, если встретишь того самого, – хихикнула напоследок.

— Не смеши!

Я работала в своем садике, когда услышала настойчивый звонок в дверь. Смахнув капельку пота с носа, я отложила рабочие перчатки и поспешила на звук. За две недели, что прошли со дня моего знакомства с Доннелом, я уже привыкла, что в любой момент кто-то из соседей может нагрянуть ко мне за батоном или пакетом сладостей. Доннел сдержал свое обещание прорекламировать мои услуги среди друзей. Результатом этого стала моя востребованность как пекаря. Буквально за несколько дней мне удалось сформировать довольно неплохую клиентскую базу. В которой, конечно, все еще было много новеньких, но многие уже возвращались и не по разу.

Однако в этот раз за дверью меня поджидала незнакомая… Тут можно было сказать «бабушка», если бы не ее внешний вид, с которым это слово совсем не вязалось.

— Добрый день. Я могу вам чем-то помочь? – приветливо улыбнулась я.

— Привет. Я Тильда. Живу во-о-он там. Донни, должно быть, рассказывал.

Голос у соседки напоминал скрип давно не смазанных ворот. Мои нейронные связи с ума сходили от того, насколько разными были акценты людей, с которыми мне приходилось общаться. Но что интересно, с каждым днем это становилось все проще.

— Очень приятно. Амина, – улыбнулась я.

— Так ты меня впустишь?

— Да, конечно. Боюсь, сегодня у меня небольшой выбор. Хлеб на закваске, булочки с инжиром и…

— Так Доннел говорил, кто я?

— Извините, мы не так часто общаемся.

От мысли, что кто-то мог подумать иначе, у меня по привычке вспыхнули щеки. Даже интересно, придет ли когда-нибудь тот момент, когда я смогу не краснеть и забыть как страшный сон все, чему меня учили? До сих пор я каждый свой шаг соотносила с установками, которые думала, что изжила. То, какой я хотела себя видеть, неожиданно вступило в серьезный конфликт с тем, какой я была. И как переломить себя, как переучить – я не знала.

— Налей-ка мне чаю, милочка.

Я послушно принялась заваривать чай, ожидая, когда же странноватая Тильда объяснит цель своего визита. И исподтишка за ней наблюдала. Невысокая, плотная, но не толстая. На изборождённом глубокими морщинами лице двумя яркими пятнами выделялись потрясающе яркие голубые глаза и орлиный нос. Образ довершала прическа – взрыв на макаронной фабрике. Балахон расцветки «вырви глаз». И непонятно откуда возникшая между покореженных артритом пальцев сигаретка.