Книга Неподходящая, страница 26 – Юлия Резник

— Это мой скил, да?

— Точно, – после жары на улице в подъезде нас окутывает приятной прохладой.

— Жаль, я забыла о нем рассказать Адаму.

— У тебя много талантов. – Жму на кнопку лифта. – Неудивительно, что ты сразу не вспомнила обо всех.

— Это правда.

Ками заходит в лифт, задрав нос. Я посмеиваюсь, иду за ней. Признаться, меня ужасно радует, что у моей малышки здоровая самооценка. Вот только кому как не мне знать, насколько легко теряется вера в себя?

Звонок от Никиты прорывается даже в отсутствие нормальной связи в шахте. Нервничая, я все же дожидаюсь, когда мы выйдем, чтобы ответить. А когда это происходит, меня буквально смывает потоком отборной брани и угроз.

— Думаешь, я не заберу ее, если захочу?! Заберу! Понятно? Я не хер с бугра. Я отец, слышишь? И только попробуй начать вставлять мне палки в колеса – я тебя придушу своими руками.

Я отбиваю вызов и трясущейся рукой просовываю ключ в замочную скважину. Понимаю, что отдавать Ками в сад – значит неоправданно рисковать. Но пока не представляю, как обойтись без этого. Попросить приглянуть за внучкой мать? Хорошо, что впереди выходные – будет время все как следует обдумать.

Лейла

— М-м-м, а что за суета? – интересуюсь у Вадика, оторвавшись от документов.

— Гена организует сбор.

— А на что? – уточняю, потому что с подобной движухой сталкиваюсь впервые. Мне все интересно.

— Ну, привет. У Адама дэрэ. Ты разве не в курсе? Он же ваш.

Закатываю глаза. Некоторые предрассудки просто неистребимы.

— У меня нет эксэль-таблички, в которой были бы указаны дни рождения всех ***цев, – бурчу я.

— А че так? – ржет Вадик – ему не откажешь в самоиронии.

Качаю головой и лезу в сумочку за телефоном, чтобы сделать перевод:

— По сколько скидываемся?

— Не-е-е. Тебе не надо.

— Почему? – тут же напрягаюсь я. Что вовсе не является стереотипом – так это то, что наши действительно готовы из кожи вон выпрыгнуть, чтобы выглядеть не хуже других. А прямо сейчас мне кажется, что в этом смысле меня конкретно так ущемляют.

— Да ты же даже первую зарплату еще не получила, – отмахивается Вадик.

— Ничего. Зато я получила аванс. Так по сколько собирают? Я хочу поучаствовать.

— Лучше потрать эти деньги, чтобы проставиться, – стоит на своем Вадик.

— Проставиться? – хмурюсь я. – За что?

— За первую зарплату!

— Это тоже отмечают?

— Конечно. Можно прям тут. Заказать пироги, шампусик.

— А Гена не будет против?

— Так мы ж по чуть-чуть. Так заведено.

— Вась, ты почему мне не говорила? – возмущаюсь я.

— А? – Васька отрывается от своих бумажек, обратив на нас полностью отсутствующий взгляд.

— Про то, что я должна была проставиться! — уточняю.

— А… Я не люблю это все. И если бы меня кто-то заставлял, я бы, может, уволилась.

— Но ты не уволилась, когда Иваныч проставлялся за внука, – ехидно напоминает Вадик.

— Это другое, – отрезает Вася. – Там был клубничный чизкейк.

Я смеюсь. В последнее время это вообще происходит довольно часто, несмотря ни на что. Смех, как ледокол – ломает сковывающее меня напряжение. И меня отпускает.

— Ладно, – говорю. – Тогда всё по-честному. Сдамся на милость традициям. И скину на подарок. И проставлюсь. А то вдруг правда подумаете, что я здесь только на испытательный.

— А ты реально планируешь остаться? – ахает Вадик, хватаясь за сердце. Я хохочу и толкаю его локтем в бок. Вот же дурак! И как раз этот момент Адам Байсаров выбирает для того, чтобы заглянуть к нам. Ну… Мне не привыкать представать перед ним в двусмысленных ситуациях, правда? Теряя запал, возвращаюсь за стол, промямлив приветствие.