Книга Даже не сомневайся, страница 70 – Юлия Резник

Она молчит, недовольно поджимая губы. Я возвращаю ей телефон и встаю. Нетронутая яичница давно остыла. Аппетит пропал. А в кишках поселился лютый страх — что если?!

Достаю из кармана телефон.

— Продиктуй номер. Я с тобой свяжусь, когда выберу лабораторию.

— У нас возле дома есть одна…

— Место для проведения анализа я выберу сам. Прости, если мое недоверие как-то задевает твое чувство прекрасного.

Обмениваюсь с Ольгой номерами и ухожу. В моей жизни хватало проблем. Один выбор режиссерского направления в семье, где все заняты бизнесом, чего стоил. Потом развод родителей, болезнь матери, похищение брата… Короче, расслабляться не приходилось. Именно поэтому я решил, что Милана была мне послана в качестве награды за выпавшие в моей жизни испытания. А теперь что? Как?! Если эта история с сыном окажется правдой? Скрывать от Милки правду — не вариант. Я не хочу повторить судьбу отца, который долгое время изменял матери. Я знаю, что ни к чему хорошему обман не приводит. Но так же я знаю, какую боль порой причиняет правда.

Так х***во становится, господи! Прячу лицо в ладонях и в ожидании лифта откидываюсь на противоположную стену.

— Адиль?

Ч-черт.

— Привет, дед Хасан. Не поздно ты на работу?

— В самый раз. А ты чего такой взъерошенный? Что-то случилось?

Врать Хасану можно и не пытаться. Он читает людей только так. Видя мою растерянность, дед косится на роскошные котлы у себя на запястье и утягивает меня за собой:

— Пойдем, расскажешь, пока машина прогреется.

Выкладываю все как есть. Совет старшего не помешает, а идти к отцу — последнее дело. Я и без того его основательно разочаровал, выбрав свой собственный путь, никак не связанный с семейным делом. У нас хорошие, но сложные отношения. С дедом мне как-то проще.

— Ты говоришь, что боишься ранить Милану. — Хасан смотрит на меня внимательно, его голос ровный, спокойный, будто он рассуждает о делах бизнеса. — Но в попытках ее уберечь ты можешь упустить главное — возможность преподнести эту новость так, как считаешь нужным.

— То есть?

— Не боишься, что Милана узнает о случившемся от кого-то другого?

— Думаешь, эта… — проглатываю готовое сорваться ругательство, — может сунуться к Миланке? — Меня передёргивает.

— А что ей помешает? — пожимает плечами Хасан. — И даже если потом окажется, что ребенок не твой, прежнего доверия между вами уже никогда не будет.

Я закрываю лицо ладонями.

— Жесть. Это же все разрушит!

— Нет. — Хасан качает головой. — Отношения рушат ложь и недосказанность.

Он замолкает, давая мне возможность переварить информацию.

— Я даже представить не могу, что прихожу к ней сейчас и говорю: знаешь, милая, тут объявилась одна барышня, которая утверждает, будто родила мне сына…

— Если ты уверен, что ребенок не от тебя, добавь, что, скорее всего, это неправда.

— А если окажется, что правда? — цежу в ужасе от этой мысли.

— Тогда не так уж ты уверен, что этого не может быть, — посмеивается дед. Да твою ж мать!

— Она показала мне ребенка на фотографии.

— И что?

— Ничего. Ровным счетом. Я ничего к нему не почувствовал.

— Это нормально. Ты знать о нем не знал. К тому же, сейчас он для тебя прямая угроза чувствам.

Киваю. Понимая, что не могу и дальше задерживать Хасана, прощаюсь, обещая обдумать его слова. Но уже в лифте приходит осознание, что думать тут особенно не о чем. Я не могу это носить в себе, настолько привыкнув делиться с Миланой всем на свете. Хасан сказал правильно: ложь убивает быстрее всего. Если она узнает не от меня, я навсегда лишусь главного — ее доверия. Могу ли я это допустить? Нет.