Книга Даже не сомневайся, страница 61 – Юлия Резник

Смешно… И горько. Я могла догадаться, что случится что-то подобное, потому что у Дарьи Сергеевны есть прямо таки божественный дар — появляться не вовремя. Сколько раз наши попытки заняться со Стасом сексом разбивались о ее внезапное появление? Жизнь с ней обернулась для нашей молодой семьи адом. Это сейчас я понимаю, что дело было не во мне. А тогда я реально думала, что какая-то не такая. И так отчаянно старалась ей угодить… Вспоминаю ту себя — молодую, напуганную, затюканную — и сердце сжимается. Впрочем, если бы не это, возможно, я бы никогда не зашевелилась, не сбежала бы на работу, едва выписавшись из роддома, не хваталась бы за любую возможность, только бы наскрести на съем квартиры, чтобы поскорее съехать.

— Алла, — голос свекрови звучит безупречно вежливо, но в нём есть что-то отталкивающее. — Вот уж неожиданность.

Я натягиваю улыбку, слишком широкую, чтобы быть естественной.

— Точно. Вы какими судьбами здесь?

Она скользит взглядом по столу, по моему бокалу, по Хасану, который даже не пытается делать вид, что чем-то смущен. Спокойный, собранный, с тем самым выражением лица, от которого у меня внутри всё горит.

— Да вот… Пришли с Галиной на разведку. Она подумывает отметить здесь юбилей.

— О, это сколько ей? Шестьдесят пять? Никогда бы не сказала, — изображаю живое участие.

— Еще бы. В том году сын оплатил Галке пластическую операцию, — фыркает Дарья Сергеевна, опять с любопытством косясь на Хасана. — Что это за мужик с тобой, Алл?

Я сглатываю. Уж лучше бы мы обсуждали сына тети Гали. Вот уж где — идеал. Не то что Стас.

— Это дед Адиля.

Дед…. Я нарочно употребляю это слово, чтобы отвести от себя подозрения. Хотя какой он дед? Ну, старше меня, да… Это видно. Ясно, что жизнь Хасана не нежила, но это, как ни странно, делает его лицо еще более привлекательным. Даже мелкие морщинки у глаз ничуть его не старят, а лишь добавляют вдумчивой глубины его взгляду. В нем нет сладкой, прилизанной красоты, но есть то, от чего у меня перехватывало дыхание: мужественность, спокойствие и прочный внутренний стержень, сочетающийся с неожиданной мягкостью, когда Хасан смотрит только на меня.

Ловлю себя на мысли, что они со Стасом совершенно разные люди. У мужа другие черты — спокойные, чуть размытые, словно акварель. Стас — блондин, как оказалось, абсолютно не мой типаж. Взгляд возвращается к Хасану. Скользит по его острым скулам, бороде, по линии рта, которая кажется слишком жёсткой… пока он не улыбается.

Глаза Дарьи Сергеевны округляются. Собственно, как и рот.

— Этот чурка? — ахает она.

— Подбирайте выражения! — отвечаю резко. Свекровь поджимает губы, не зная, как быть… Шкура интеллигентки, в которую она пытается влезть всю свою жизнь, трещит по швам, и, хорошо понимая это, Дарья Сергеевна все-таки сдерживает свою истинную плебейскую сущность.

— Выходит, зятек наш тоже… из этих?

— Скажу больше — мои будущие внуки тоже. Вас что-то не устраивает?

Да, нагнетаю… Кто ж спорит? Как говорится, с волками жить — по-волчьи выть. Я давно уже не та Алла, которая годами терпела уколы свекрови, проглатывала язвительные реплики и боялась обидеть лишним словом. Давно не та. Неужели она так и не поняла этого? Судя по изменившемуся лицу — нет. Стоит, моргает, словно я отвесила ей пощёчину. Губы складываются в тонкую нитку. Вот она, моя любимая маска «интеллигентки»: ровная осанка, ледяная вежливость. Но я-то знаю, что за этой ней всегда пряталась сварливая тётка с лексиконом портового грузчика.