Книга Даже не сомневайся, страница 40 – Юлия Резник

В ванной я провожу минут сорок. Сушу волосы и наношу любимые духи… Долго думаю, стоит ли делать макияж, все же потеть, когда на тебе слой штукатурки — то еще удовольствие. В конечном счете ограничиваюсь мультифункциональным тинтом и тушью. Это подчеркивает достоинства, но не чувствуется на лице.

Стас сообщает, что будет минут через сорок. Отлично. Этого времени как раз хватает, чтобы прогреть тарты, выложить салат и немного перевести дух. Я вытираю столешницу в третий раз, провожу рукой по скатерти, разглаживая невидимые складочки, переставляю местами свечи.

Муж заходит, разговаривая с кем-то по телефону, целует меня в висок и сразу идёт на кухню.

— Мам, перестань себя накручивать, я тебя умоляю! — косится на меня, закатив глаза. — Все правильно тебе Алла сказала…

— Заканчивай, — беззвучно артикулирую, потому что одно упоминание свекрови способно напрочь разрушить весь игривый настрой, а уж разговор с ней — убить либидо к черту.

Стас послушно кивает и снова меня обнимает.

— Ну, все, мам. Ты уже по второму кругу пошла. Давай, созвонимся еще… — отрубает звонок и спрашивает уже у меня: — Почему не сказала, что она клевала тебе мозги?

— А что бы это изменило? Ты бы отмотал назад наш разговор?

— Сказал бы ей, чтобы она перестала тебя задалбывать.

— Ага, и она бы послушалась, — закатываю глаза я, про себя отмечая еще один несомненный плюс мужа — он всегда на моей стороне. — Откроешь вино?

— Конечно.

Мы ужинаем. Вино делает свое дело — я расслабляюсь. А вот нужный настрой никак не могу поймать. Слишком приземленный завязывается разговор. О соседях, пес которых регулярно загаживает парадную, о моих проблемах с таможней, о Миланкиной свадьбе…

Потом Стас идет в душ, а я перебираюсь в спальню. В комнате пахнет свежевыстиранным бельем и моими духами. Тепло и тихо. Я заранее опустила плотные шторы и включила торшер, чтобы сделать атмосферу интимной. Снимаю одежду, оставаясь в одном белье. Стас возвращается, вытирая на ходу мокрые волосы. На нем одни трусы, которые я, как и все в его гардеробе, выбирала сама, потому как если дать Стасу волю — он бы щеголял в шортах с рынка с надписью «Abibas».

— Ого, — резюмирует муж, окинув меня беглым взглядом. — Иди к папочке!

Стас с рыком неандертальца заваливается на кровать. Ложится на бок, как римский патриций, подперев щеку кулаком. Я улыбаюсь, что есть силы сцепив зубы. И без того никакой настрой улетучивается к чертям. Вот умеет Стас убить все желание напрочь.

Я стараюсь не показать, как разочарована. Забираюсь в постель. Он целует меня, я отвечаю, и всё вроде бы правильно, но ничего не получается, как бы я не старалась. Честное слово, отвечаю, подставляюсь под ласки, доведенные за годы совместной жизни почти до автоматизма. Делаю всё, чтобы поверить: ещё чуть-чуть, ещё немного — и нас накроет. Но вместо этого меня обволакивает душная пустота. Та самая, которую я пыталась вытравить изнутри ужином, вином, красивым бельём и этими объятиями…

В самом разгаре Стас зачем-то спрашивает:

— Тебе хорошо?

— Конечно, — лгу я, а у самой предательски сжимается горло, а на глаза выступают слёзы. Я отворачиваюсь, чтобы он их не увидел. Но зря парюсь на этот счет — Стас входит в такой раж, что не заметил бы, даже если бы из моих глаз забили фонтаны.