Книга Хочу тебя... С любовью, бывший!, страница 31 – Айрин Лакс

— Еще бы десять лет прошло… — фыркаю я. — Все, довольно, я не хочу в этом копаться, и точка! Ничего бы этого не было, не будь твоего дурацкого спора. Вот причина.

— Я понимаю, — кивает он. — Прости меня.

— Давай сменим пластинку, — прошу я, чувствуя, как что-то подкатывает к самому горлу.

Изнутри будто зуд возникает — странное желание рассказать все и посмотреть на его реакцию. Хочется, чтобы это его прибило основательно, но…

Но что, если ничего не будет.

Наверное, именно этого я опасаюсь…

— Надеюсь, ты позаботился о еде? Я голодна и рассчитывала поужинать у подруги.

— Да, будет вкусное мясо.

— О нет, только не мясо.

— Почему?!

— Потому что ты паршиво жаришь мясо. Ты его пересушиваешь на огне!

— Не может этого быть! — изумился Красавин. — Ты ела с удовольствием и всегда нахваливала мои стейки.

— Я была влюблена и съела бы их даже, если бы они напоминали головешку, сгоревшую дочерна! Вот и все… Но теперь я честно могу сказать тебе: Толик, ты не умеешь жарить мясо!

— Попытаюсь не передержать его на огне.

* * *

Несмотря ни на что, вечер, можно сказать, удался.

Красавину удалось не сжечь мясо. Он не отходил от него ни на секунду и смотрел на грильницу так, словно от нее зависели наши жизни. Немного вина, ужин в беседке на свежем воздухе.

Мы договорились больше не ворошить прошлое, Красавин рассказывал случаи о странах, в которых побывал за эти годы…

Разумеется, ему было чем похвастаться.

Впрочем, я тоже смогла вставить парочку историй. Например, о том, как кто-то спер мой лифчик на пляже Тенерифе.

Сначала мы посмеялись, оба…

Взахлеб, наверное, вино расслабило. Я ударилась в воспоминания.

— А вообще тогда даже в сезон было довольно прохладно. Пошел дождь, и мы добирались пешком, промерзли с мамой.

Взгляд Красавина потемнел и скользнул на мою грудь. Толик сглотнул, потянулся за бокалом вина и почему-то схватился за ножку моего бокала. Там, где уже были мои пальцы.

— Прости. В горле что — то… кхм…. пересохло.

— Вино закончилось.

— Еще?

— Нет, пожалуй… Хватит. Я пойду и выберу себе спальню.

Встав, я запнулась о тапки, которые скинула ранее и благополучно об этом забыла. Красавин реагирует молниеносно и обнимает меня, прижав к столу.

Наши взгляды пересекаются.

Он тяжело дышит и облизнулся, посмотрев на мои губы.

— Плохая идея, Толик.

— Плевать. Один раз живем! — отзывается он, поцеловав меня напористо.

Ангелина

Губы бывшего прижимаются к моим, опалив их касанием. Я отталкиваю Толика за шею, игнорируя обратный зов — притянуть его к себе поближе.

— Ты просишь тебя простить. Но как простить того, кто не в силах сдержать свое обещание даже несколько часов? Ты патологический лжец, Красавин!

Большего он мне не позволяет. Его большие ладони падают на стол позади меня, и я оказываюсь в ловушке. Осознание этого делает мои колени слабыми, и тело наполняется необъяснимым, но кайфущим восторгом: давно на меня таким образом не действовали мужчины.

— Напомни, — бросает с вызовом. — Как звучало это обещание?

— Сам себе напомни.

— И все-таки… Ты дала согласие.

— На одну вечер и одну ночь.

— Пока все по плану!

— Ах, по плану? Нет! Ты поклялся… Поклялся, что не полезешь ко мне в трусики!

— Разве я лезу к тебе в трусики? — иронично вздергивает бровь этот наглец. — С какой поры просто поцеловать красивую, желанную девушку, тем самым проявив свой интерес к ней, равносильно тому, чтобы запустить руку в ее трусики?