Книга Как профукать праздник. Влюбиться в виновника, страница 98 – Екатерина Мордвинцева

Я поставила фотографию на место.

— Я вас люблю, — сказала я. — Я всегда буду вас любить. И я буду ждать. Всегда.

— Оль? — голос Андрея раздался сзади.

Я обернулась. Он стоял в дверях гостиной, смотрел на меня. Наверное, слышал.

— Ты говорила с ними? — спросил он, подходя ближе.

— Говорила, — я кивнула. — Рассказывала о нас.

— И что они сказали?

— Сказали, что рады, — я улыбнулась. — Что я наконец-то перестала быть дурой.

Он улыбнулся, обнял меня. Я прижалась к нему, чувствуя тепло его тела, его рук, его сердца.

— Андрей, — сказала я. — Я не перестала их ждать. Я никогда не перестану.

— Я знаю, — он поцеловал меня в макушку.

— Я не перестану надеяться, что они вернутся. Даже если пройдут годы. Даже если все скажут, что их нет.

— Я знаю, — повторил он.

— И ты... ты не будешь ревновать? К тем, кого нет?

— Я не ревную к тем, кого нет, — он покачал головой. — Я благодарен им. За то, что они были в твоей жизни. За то, что они сделали тебя такой. За то, что они научили тебя любить.

Я подняла голову, посмотрела на него.

— Ты удивительный, — сказала я.

— Нет, — он улыбнулся. — Я просто люблю тебя.

Он поцеловал меня, и я закрыла глаза. В этом поцелуе было всё — прошлое, которое я не отпускала, настоящее, в котором я жила, и будущее, которое я наконец-то позволила себе.

— Оль, — Кристина заглянула в комнату. — Идите к нам. Скоро двенадцать.

— Идём, — я взяла Андрея за руку.

Мы прошли в гостиную, где Инга и Лера уже сидели на диване. На столе стояло шампанское, которое принёс Андрей, и бокалы, которые мы доставали только по особым случаям. Ёлка сияла огнями, за окном падал снег, и где-то вдалеке уже слышались первые залпы фейерверков.

— Девчонки, — сказала я, садясь рядом с Андреем. — Я хочу сказать вам кое-что.

— Что? — Инга подняла голову.

— Я не перестану их ждать, — я посмотрела на подруг. — Я буду ждать всегда. Но я поняла, что можно ждать по-разному. Можно застыть во времени, а можно... можно жить. Помня и надеясь.

— И ты выбрала жить, — Кристина улыбнулась.

— Мы выбрали жить, — я посмотрела на каждую из них. — Мы все. Мы не сдались. Мы выдержали. Мы стали сильнее.

— За это и выпьем, — Лера взяла бутылку шампанского. — За нас. За тех, кто остался. За тех, кто выдержал.

Андрей открыл шампанское. Пробка вылетела с глухим хлопком, и пена брызнула на стол. Мы рассмеялись — звонко, радостно, свободно.

— За нас, — мы подняли бокалы.

Шампанское было сладким, тёплым, таким, каким оно должно быть в новогоднюю ночь. Я пила и чувствовала, как внутри меня разливается тепло. Не от алкоголя — от того, что мы здесь. Вместе. Живые. Несмотря ни на что.

На часах было без пяти двенадцать.

Мы сидели в гостиной, смотрели на ёлку, слушали, как президент говорит свою речь по телевизору. Это было странное чувство — смотреть новогоднее обращение, как миллионы людей по всей стране, и чувствовать, что ты часть этого. Что ты не выпала из жизни. Что ты здесь.

— Оль, — Андрей взял меня за руку. — Ты как?

— Хорошо, — я повернулась к нему. — Очень хорошо.

— Не боишься?

— Нет, — я покачала головой. — Впервые за два года — нет.

Он сжал мою руку, и я сжала в ответ.

На часах было без одной минуты двенадцать.

Я встала, подошла к окну. За стеклом падал снег, крупный, белый, засыпающий город. Внизу, во дворе, кто-то уже запускал фейерверки, и разноцветные огни отражались в снежинках, создавая волшебное свечение.