Книга Как профукать праздник. Влюбиться в виновника, страница 94 – Екатерина Мордвинцева

— О чём думаешь? — спросил он.

— О них, — честно ответила я. — О нас. О том, что будет завтра.

— И что будет завтра?

— Не знаю, — я покачала головой. — Но я знаю, что справлюсь.

— Я знаю, — он поцеловал меня в висок. — Ты сильная.

— Мы сильные, — я открыла глаза, посмотрела на него. — Мы справимся. Вместе.

— Вместе, — повторил он.

Я смотрела на ёлку, на огни, которые отражались в его глазах, и чувствовала, как внутри меня разливается спокойствие. Не то, что бывает, когда всё хорошо. А то, что бывает, когда знаешь, что справишься с любым «плохо». Потому что ты не одна.

— Андрей, — сказала я. — Я хочу тебя кое о чём попросить.

— О чём?

— Не уходи, — я посмотрела на него. — Не уходи сегодня.

— Я не уйду, — он улыбнулся. — Я никуда не ухожу.

Мы сидели на диване, обнявшись, и за окном падал снег. Крупный, белый, засыпающий город. Готовящийся к празднику. К новому году. К новой жизни.

Я закрыла глаза и позволила себе будущее. Не вместо прошлого. Вместе с ним. С памятью, с надеждой, с любовью. С ним.

— Я люблю тебя, — прошептала я.

— Я люблю тебя, — ответил он.

Мы сидели в тишине, слушая, как часы тикают на стене, отсчитывая секунды, минуты, часы. Время шло. Оно не остановилось в ту новогоднюю ночь, как мне тогда казалось. Оно шло. И я шла вместе с ним. С болью, с надеждой, с любовью. С ним.

Я открыла глаза, посмотрела на ёлку, на огни, на снег за окном. И улыбнулась.

— С наступающим, Андрей, — сказала я.

— С наступающим, — он улыбнулся в ответ.

Я закрыла глаза, прижалась к нему и позволила себе быть счастливой. Не вместо них. Вместе с ними. В своей памяти, в своём сердце, в своей любви.

И это было правильно.

Конец восемнадцатой главы

# ЭПИЛОГ

Год спустя. Новый год.

Оля, Кристина и Инга собирались вместе. Они больше не пытались улететь в тёплые страны. Они были дома, они были вместе, они помнили.

Квартира пахла мандаринами и хвоей. На столе стояли салаты, которые готовили по старому рецепту Маши, и пирог, который всегда пекла Женя, и чай, который любила Даша. Они не говорили об этом вслух, но каждая деталь этого вечера была посвящена тем, кого не было рядом.

— Помните, как мы в том году хотели на море? — спросила Кристина, разливая чай.

— Помню, — Инга улыбнулась. — И как Инга не полетела из-за работы.

— А я из-за аварии, — я взяла чашку.

— А я из-за того, что заболела, — Лера подхватила.

— А они... — я посмотрела на фотографию, которая стояла на полке. — Они полетели.

Мы замолчали. Тишина была не тяжёлой, не давящей. Она была... спокойной. Потому что мы научились жить с этой тишиной. Мы научились помнить и не разрушаться. Научились ждать и жить.

— За них, — сказала Инга, поднимая чашку. — За тех, кто не с нами.

— За них, — мы подняли чашки.

В дверь позвонили. Я пошла открывать — на пороге стоял Андрей. С шампанским и мандаринами, с улыбкой, которая стала для меня такой родной.

— С Новым годом, — сказал он, целуя меня.

— С Новым годом, — я впустила его.

Мы прошли на кухню. Андрей поздоровался с девчонками, сел рядом со мной. Я чувствовала тепло его руки, которой он обнимал меня за плечи, и думала о том, как много изменилось за два года. Как из боли и отчаяния выросло что-то новое. Как я научилась жить. Как я позволила себе быть счастливой.

— О чём думаешь? — спросил он.