Книга Как профукать праздник. Влюбиться в виновника, страница 77 – Екатерина Мордвинцева

— Я с тобой, — Кристина кивнула.

— И я, — добавила Инга.

Так родилась наша группа поддержки.

Мы назвали её просто — «Ждём. Надеемся. Вместе». Те же слова, что были в нашем первом чате. Мы создали страницу в соцсетях, начали собирать информацию, искать другие семьи, которые, как и мы, ждали своих близких. Оказалось, нас было много. Сотни. Тысячи. Люди, чьи родные были на том рейсе. Люди, которые, как и мы, не знали, как жить дальше. Люди, которые, как и мы, боялись, что если перестанут ждать, то предадут.

Первая встреча прошла у меня дома. Пришли двенадцать человек — родители, жёны, мужья, братья и сёстры пассажиров. Мы сидели на стульях, которые пришлось занимать у соседей, пили чай, говорили.

— Я не знаю, как жить, — сказала женщина, чей муж был на том рейсе. — Каждое утро я просыпаюсь и думаю: может, сегодня? Может, позвонят? Может, найдут?

— Я тоже, — ответила я. — Каждое утро. Каждую ночь. Но я поняла одно: ждать — это не значит останавливаться. Можно ждать и жить. Одновременно.

— Как? — спросил мужчина, чья дочь была на борту. — Как можно жить, не зная?

— Не знаю, — честно ответила я. — Я учусь. Каждый день. Иногда получается, иногда нет. Но я учусь.

Мы говорили часами. О страхе, о вине, о надежде. О том, как справляться с бессонницей, как отвечать на вопросы знакомых, как объяснять детям, почему папа или мама не вернулись. Мы не давали готовых ответов — их не было. Мы просто делились тем, что помогало нам. И это помогало.

Андрей приходил на каждую встречу.

Он не говорил много — просто сидел в углу, слушал, иногда помогал с организацией. Он привозил воду, печенье, бумагу для записей. Он отвечал на звонки, когда мы были заняты. Он находил юристов, которые консультировали семьи бесплатно. Он был рядом — тихо, надёжно, неизменно.

— Ты не обязана, — сказала я ему однажды, когда мы остались вдвоём после очередной встречи. — Ты не обязан быть здесь. Это не твоя боль.

— Это боль тех, кто мне небезразличен, — он посмотрел на меня. — А значит, и моя.

Я смотрела на него, и внутри меня что-то переворачивалось. За эти три месяца он стал частью моей жизни. Частью меня. Я привыкла к его утреннему кофе, к его тихому «доброе утро», к его руке, которая сжимала мою, когда я смотрела новости. Я привыкла к его присутствию. И я не могла представить свою жизнь без него.

— Ты что-то сказала? — спросил он, заметив, что я смотрю на него.

— Нет, — я покачала головой. — Ничего.

Слова «люблю» всё ещё не были сказаны. Я не была готова. Я боялась. Боялась, что если скажу их, то... то что? Я не знала. Может быть, боялась, что это будет окончательным признанием того, что я смирилась. Что я перестала ждать. Что я отпустила их.

— Оль, — Кристина застала меня за этим занятием — я сидела на кухне, смотрела в одну точку и думала. — Ты чего?

— Думаю, — я повернулась к ней.

— О чём?

— О нём, — призналась я. — О том, что я... что я, кажется...

— Любишь? — закончила Кристина.

Я кивнула.

— И что тебя останавливает?

— Страх, — я вздохнула. — Я боюсь, что если скажу, то...

— То что? — Кристина села напротив.

— То это будет значить, что я смирилась, — я посмотрела на неё. — Что я приняла, что их нет. Что я перестала ждать.

— Оль, — Кристина взяла меня за руку. — Ты ждёшь их каждый день. Ты не пропустила ни одной встречи в группе поддержки. Ты говоришь о них, помнишь о них, любишь их. Никакая любовь к Андрею этого не отменит.