Книга Как профукать праздник. Влюбиться в виновника, страница 25 – Екатерина Мордвинцева

Я молчала.

Она была права. Она была абсолютно права.

— Хорошо, — сказала я. — Я подумаю.

— Не думай долго, — сказала Инга. — Время работает против нас.

Она ушла через час, оставив меня с кружкой остывшего чая и телефоном, на котором светилось его сообщение.

Я смотрела на экран и думала.

О том, что Инга права. О том, что сейчас не время для гордости. О том, что если этот человек может помочь — я должна переступить через свою злость, через свою обиду, через свою неловкость.

Но я не могла.

Не могла заставить себя набрать этот номер. Не могла услышать его голос — спокойный, уверенный, такой... чужой.

— Оль, — Кристина подошла сзади, положила руку мне на плечо. — Ты как?

— Не знаю, — я повернулась к ней. — Не знаю, что делать.

— Может, не надо ничего решать сегодня? — предложила она. — Поспи. Отдохни. Завтра будет новый день.

— Завтра, — я кивнула. — Завтра решу.

Я легла на диван, укрылась пледом, закрыла глаза. Но сон не шёл.

Перед глазами стояло его лицо — то, которое я видела в тот вечер, в свете фонарей. Резкие черты, глубокие глаза, твёрдая линия губ.

И его голос.

«Я испугался».

Я открыла глаза, посмотрела в потолок.

— Кто ты, Андрей? — прошептала я в пустоту. — И почему ты не можешь оставить меня в покое?

Ответа не было.

Только снег за окном, белый, бесконечный, падающий на спящий город, и телефон, в котором ждал своего часа его номер.

Номер человека, который почему-то решил, что должен мне помочь.

И который, возможно, был прав.

Я так и не позвонила ему в тот день.

И на следующий тоже.

Мысли об Андрее отступили на второй план — их вытеснили новости, которые становились всё тревожнее. На четвёртый день поисков спасатели обнаружили обломок крыла. Сначала все подумали — это оно. Наконец-то. Но экспертиза показала: обломок принадлежал самолёту другой модели, потерпевшему крушение два года назад. Надежда, вспыхнувшая ярким пламенем, погасла так же быстро, как и зажглась.

Родители Маши, Жени и Даши приходили ко мне каждый день. Мы сидели на кухне, пили бесконечный чай, смотрели новости, звонили в авиакомпанию, в МЧС, в посольство. Инга приносила распечатки с форумов, где родственники других пассажиров обменивались информацией. Кристина сидела в интернете, выискивая любые, даже самые невероятные версии.

Чат, который мы создали, разросся до сорока человек — к нам присоединились другие семьи, другие люди, чьи близкие были на том рейсе. Мы стали маленьким сообществом, объединённым общим горем, общей надеждой, общей беспомощностью.

На пятый день, четвёртого января, я проснулась от того, что кто-то настойчиво звонил в домофон.

Я посмотрела на часы — половина десятого. Кристина, которая ночевала у меня, спала на диване, свернувшись калачиком. Я накинула халат, вышла в прихожую, нажала кнопку переговорного устройства.

— Слушаю, — мой голос был хриплым со сна.

— Ольга, это Андрей, — раздалось из динамика.

Я замерла.

Андрей.

Тот самый.

— Что вы здесь делаете? — спросила я, и в голосе прозвучало больше удивления, чем злости.

— Я хотел бы поговорить с вами, — сказал он. — Если вы не против. Я понимаю, что это неожиданно, но... я привёз кое-что, что может вам помочь.

Я молчала, сжимая трубку домофона.

— Пожалуйста, — добавил он, и в этом «пожалуйста» было столько искренности, что у меня сжалось сердце. — Я не займу много времени. Если вы скажете уйти — я уйду.