Книга Как профукать праздник. Влюбиться в виновника, страница 102 – Екатерина Мордвинцева

Оля ждала. Каждый день. Каждую ночь. Она не переставала надеяться. Но она научилась жить. По-настоящему. Не делая вид, не через силу, не с оглядкой на прошлое.

Она любила. Она работала. Она помогала другим. Она была счастлива.

Потому что она поняла: можно ждать и жить одновременно. Можно помнить и надеяться. Можно любить тех, кого нет, и тех, кто рядом.

И в этом — главное.

* * *

Мы сидели в той же квартире, где когда-то пили чай и ждали новостей, которых так и не дождались. Только теперь здесь было светло, пахло мандаринами и хвоей, а на столе стояли бокалы с шампанским и тарелка с оливье, который мы научились готовить так, как любила Маша — с курицей, а не с колбасой.

Это была моя квартира. Та самая, где я провела самые страшные ночи своей жизни. Где сидела у окна, вглядываясь в темноту, и ждала, ждала, ждала. Где плакала в подушку, чтобы никто не слышал. Где впервые позволила себе быть слабой на плече у Андрея.

Теперь здесь было тепло. Не от батарей — от нас. От того, что мы были вместе. Живые. Справившиеся.

— За нас, — сказала Инга, поднимая бокал. — За то, что мы здесь.

Я посмотрела на неё. Инга изменилась за эти два года. Стала мягче, теплее. Та деловая, колючая женщина, которая вечно куда-то спешила и всё контролировала, теперь умела смеяться над своими ошибками и плакать, когда хотелось плакать. Работа в благотворительном фонде сделала её другой. Или время. Или всё вместе.

— За тех, кто с нами, — добавила Кристина.

Она сидела напротив, в том самом свитере, который мы купили вместе на прошлый Новый год. Её лицо было спокойным, умиротворённым. Она больше не была той вечно недовольной блондинкой, которая тормозила все наши авантюры. Она стала опорой — для меня, для Инги, для всех, кто приходил в её группу поддержки.

— За тех, кто остался в небе, — тихо произнесла я.

Я не планировала этих слов. Они вырвались сами. Как всегда, когда я думала о них. О Маше, о Жене, о Даше. О тех, кто улетел и не вернулся.

Мы чокнулись, и шампанское пузырьками побежало по горлу, согревая изнутри. Я пила и чувствовала, как внутри меня разливается тепло. Не от шампанского — от того, что мы здесь. Вместе. Живые.

Андрей сидел рядом, его рука лежала на моей. Он не говорил ничего особенного, просто был здесь. И этого было достаточно.

— Оль, ты чего задумалась? — Кристина коснулась моей руки.

— Вспомнила, — я улыбнулась. — Как мы тогда в кафе сидели. За месяц до Нового года. Строили планы.

— А мы и построили, — Инга усмехнулась. — Только не те.

— Но построили, — согласилась я. — Мы здесь. Мы вместе. Мы живём.

— Живём, — Кристина кивнула.

Было уже за полночь, когда мы, уставшие и счастливые, разбрелись по комнатам. Инга и Кристина устроились на диване в гостиной, Лера — в кресле, а я вытянулась на ковре у ёлки, глядя, как мигают огоньки на ветках.

Андрей был дома. Он хотел остаться, но я сказала ему, что нам нужно побыть вместе, только девчонкам. Он понимающе кивнул, поцеловал меня на прощание и ушёл, обещая завтра прийти с завтраком.

Я лежала на ковре, смотрела на ёлку, на игрушки, которые мы собирали годами. На верхушке — звезда, которую Маша купила в нашу первую новогоднюю ночь в этой квартире. Она сказала тогда: «Эта звезда будет приносить нам удачу». И мы смеялись, но повесили.