Книга Маленькое чудо для миллиардера. Моя тайна, страница 66 – Мари Арно

Пока привожу себя в порядок, думаю о том, какими же пустяками кажутся проблемы того времени. То ли дело сейчас, когда не знаешь, можно ли доверять человеку, которого любишь.

Прикрываю глаза, прислушиваясь к себе. Сердце испуганной птицей бьется о грудную клетку, а плохое предчувствие стаскивает его в своих плотных тисках.

Максим перезванивает мне утром. Голос у него уставший, сонный. Впрочем, мой не лучше. Состояние такое, будто я подхватила простуду, и вот-вот заболею.

— Как дела, малыш? — спрашивает Титов, словно уловив мое настроение. — Как Арина?

— Все хорошо, — вру Титову, стараясь, чтобы голос звучал ровно. От его мягкого тона свербит в груди, и на глаза наворачиваются слезы.

Как бы мне хотелось сейчас прижаться к любимому, нырнуть в родные объятия и не выныривать до тех пор, пока сердце не успокоится. Тревога не собирается отступать.

— Как моя принцесса? — позволяю себе улыбку. Когда речь заходит об Арине, она появляется сама по себе.

— Скучает по папе, — отвечаю я. — Как и я.

— Я тоже по вам скучаю. Чертовски расстроился, когда понял, что придется задержаться.

Фраза Максима ввергает меня в ступор.

— То есть, как это задержаться? — переспрашиваю упавшим голосом. — Что случилось?

— Авария серьезнее, чем я думал. Придется побыть здесь до прилета Гончарова.

— Кто такой Гончаров?

— Мой друг и юрист по совместительству. Поможет разгрести это дерьмо, потому как меня, судя по всему, пытаются подставить. Причем, делают это очень грязными способами.

— У тебя есть предположения, кто это?

— Пока нет.

Как бы я не хотела, дальнейший разговор плохо клеится. Стараюсь поддерживать беседу, хотя все мои мысли заняты тем, что я думаю о словах Титова. Да, он, конечно, сказал, что задержка связана с аварией, но…

Перед глазами, то и дело, всплывает фотография Киры. Может спросить у Максима в лоб? И как это будет выглядеть?

Все же решаю кое-что уточнить.

— Кира тоже с тобой? — мой вопрос Максим встречает молчанием.

— Почему ты спрашиваешь? — раздается его сухой голос на том конце провода. Видно, что он раздражен.

— Я… Она же твоя помощница, поэтому, — облизываю пересохшие губы. — Поэтому подумала, что… — Прекрати так делать, Яна. Ты же понимаешь, что мне незачем тебе врать.

Максим хочет добавить что-то еще, но его окликают. Ловлю себя на мысли, что прислушиваюсь к голосу — слава богу, мужской.

Не хочется заканчивать разговор на такой ноте, поэтому подключаю Арину. Она гулит что-то папе на своем, детском, языке, и мы кладем трубку.

Чуть позже все равно возвращаюсь к нашей с Максимом беседе. Он ведь прямо не ответил на мой вопрос про Киру. А что если, она все-таки сейчас с ним?..

Валентина Георгиевна наведывается еще и на следующий день. Я ее совсем не жду, но не впустить тоже не могу.

Плюс, ситуацию спасает то, что почти одновременно с ней приезжает Нина Сергеевна. Ириска тут же радостно гулит, тянет ручки к своей любимой «ня-ня». Так она называет Нину, пытаясь выговорить ее имя. На Валентину Георгиевну со стороны малышки ноль внимания и реакции, и этот контраст на лицо.

Впрочем, Нина Сергеевна маму Титова тоже не жалует. Сухо здоровается с ней переключается на нас с Ариной. Мегера в ответ на это недовольно поджимает губы.

— Максим задержался, да? — уточняет Нина, но вместо меня отвечает Валентина Георгиевна.