Книга Побочный эффект мести, страница 28 – Елена Валерьева

Прошёл месяц после отъезда Руслана. Жизнь обретала странное подобие нормальности. Утром — школа, работа. Вечером — ужин, уроки, мультики. По выходным — парк, кино, походы к бабушке. Девочки адаптировались быстрее всех. Они скучали по папе, но теперь их скука была спокойной. Руслан звонил по видеосвязи раз в неделю, иногда — чаще. Показывал им новый город, новый съемный дом, какие-то достопримечательности. Спрашивал про школу, про новых подружек. Я оставляла им пространство: уходила на кухню, делала вид, что занята. Однажды он попросил — Марина, можно я приеду на пару дней? Повидать их по-настоящему. Я помолчала, потом сказала — Приезжай. Только… без сюрпризов. Предупреди заранее, когда и куда. Он сдержал слово. Приехал, повёл девочек в аквапарк, в кино, подарил подарки. Вёл себя сдержанно, по отношению ко мне — уважительно, почти чужо. Никаких сцен, никаких упрёков. Вечером отдал их мне у подъезда, сказал: «Спасибо» — и уехал в гостиницу. Я смотрела ему вслед и думала: «может, люди всё-таки меняются». С Димой мы пересекались только по делу: пара раз в суде, когда нужно было формально утвердить мировое соглашение; один раз — в нотариальной конторе, где оформляли квартиру. Он держался ровно, сухо — как адвокат. «Добрый день», «подпишите здесь», «вот этот пункт особенно важен». Ни намёка на прошлые разговоры, ни одного «Марина» без официального «Гордеева». Это было… больно. Но, возможно, правильно. — Ты так и будешь делать вид, что вас ничего не связывало? — допекала Лена. — Он же… ты же видишь, как он на тебя смотрит. Он тебя глазами ест и делает вид, что ему просто нужно, чтобы подпись ровно стояла. — Я сама всё обрубила, — напоминала я ей (и себе). — Даже если он захочет вернуться — я не могу больше доверять. Слишком много лжи. — Он же не про свои чувства врал, — возмущалась она. — Он врал про мотивы в начале. Но сейчас… Да будь ты чуть менее упрямой!

Я отмахивалась. Упрямство было не только защитой, но и единственной опорой. Если я начну сомневаться во всём, что было, — провалюсь. Иногда я ловила себя на смешных мелочах. Захожу в магазин — вижу мужскую кожаную куртку, похожую на его, и сердце вздрагивает. Слышу по радио песню, которая играла в ту ночь, когда он приходил «просто на чай» — и переключаю волну. Проезжаю мимо его бизнес-центра и разворачиваюсь на следующем повороте, даже если так дольше. Однажды ночью мне приснился странный сон: я стою в зале суда, но на скамье подсудимых — не я и не Руслан, а Дима. Судья спрашивает: «Виновен ли он в том, что любил неправильно?» А я… молчу. Не могу сказать ни «да», ни «нет». Проснулась в слезах. Мне хотелось простить. Хотелось поверить, что он правда изменился, что эта месть — уже в прошлом. Но рядом с этим желанием жила другая, страшная мысль: «А вдруг опять? А вдруг я снова стану фишкой в чьей-то игре?» Я не знала, что с этим делать. Поэтому делала то, что получалось лучше всего: закапывала чувства в повседневность. В тетради девочек, в отчёты на работе, в расчёты семейного бюджета, в эскизы будущего цветочного магазина. Но по ночам всё равно видела одни и те же серые глаза.