Книга Разведена! После 40 жизнь только начинается, страница 74 – Анна Грин

Я подумала о том, что с таким характером, как у Беркутова, никакого тигля не хватит. Но решила свои соображения оставить при себе. В конце концов, у меня сейчас была более насущная и яркая проблема — Рубен и вся эта тягомотина с заявлением.

Я реально тупанула, вместо того чтобы нестись сломя голову писать заявление, надо было действительно разыграть эту карту как-то иначе.

Некоторые моменты из моего детства намекали мне на то, что даже в самой плохой ситуации надо уметь получать максимум.

На дрожжах вины и самобичевания с Рубеном было бы намного проще договориться и поставить точки во всех наших неразрешённых спорах. А ещё, как бы это глупо ни звучало, но произошедшее могло навсегда сменить траекторию наших с ним взаимоотношений так, что я никогда бы не вспомнила о том, как мне было с моим мужем в браке. А он никогда бы не приблизился ко мне ни по какому поводу. Но все мы задним числом умные. Я так особенно.

Поэтому оставалось попытаться из остатков этих чёртовых лимонов сделать хоть лимонад. Я понимала, что моё решение слишком импульсивно и нелогично. Я отдавала себе отчёт, что пожалею о своём заявлении. Также до меня позже дошло, что, например, посмотреть в глаза матери Рубена я не смогу, как только эта история станет достоянием общественности, а она им станет. Это бы в запертой квартире она осталась между мной и Рубеном. А так слишком много народу оказались втянуты в это все.

Поэтому я планировала, если уж и вляпалась в собственную глупость, постараться хотя бы минимизировать ущерб.

— Саша у нас вообще затейница. — Медленно произнёс Беркутов, прожигая меня оценивающим взглядом.

Да, сегодня я выглядела не в пример лучше. Ну хотя бы из-за того, что я сменила треники и блузку на широкое платье, скрывающее фигуру. Один только поясок подчёркивал, что чисто гипотетически где-то есть талия. Наверное, это было способом уйти от действительности, прикрыть беззащитное на данный момент тело и чувствительную ко взглядам кожу.

Иначе я не могла описать своё состояние. Мне действительно казалось, что я слишком обнажена. Даже в одежде.

Я посмотрела на Беркутова и покачала головой. Сейчас только неумелых, каких-то корявых комплиментов и диалогов мне не хватало. И терпела я его только из-за того, что здесь была Елизавета Павловна. В любой другой ситуации Беркутова ожидала судьба моего бывшего мужа — на раз собрался, на два с… бался.

Виктор подозвал официанта, сделал заказ на десерты, а я поняла, что мне очень сильно хочется прекратить весь этот спектакль.

— Елизавета Павловна, может быть, нам с вами встретиться в гончарной мастерской как-нибудь?

— Ох, Саша, это было бы замечательно. Но я просто очень сильно переживала. И поверь, проще было действительно тебя мне показать, чем я бы удовлетворилась скупым рассказом о том, что Саша приболела и у неё всё хорошо. Ты знаешь, у меня никогда не было дочери. И мы с сёстрами, конечно, по поводу этого переживаем. Так уж получилось, что у нас у всех сыновья. Но у Ангелины сын слишком взрослый и живёт в столице. Вероника тоже перебивается короткими встречами. И вот так вышло, что у нас один Виктор. Но каждая из нас, конечно, хотела доченьку. Поэтому, наверное, настал и мой черёд радоваться тому, что у Виктора кто-то особенный появился. Поэтому я заранее прошу прощения. Я больше чем уверена, что перегибаю палку и докучаю своим вниманием.