Книга Разведена! После 40 жизнь только начинается, страница 49 – Анна Грин

— А вернуться нам туда надо. Надо будет вызвать ментов.

— И тогда у нас будут две совместные претензии. — Тихо выдохнула я.

— В любом случае правда на нашей стороне.

Но вместо гостиницы мы поехали в отдел. Дрожащими руками я писала заявление, и следак у меня что-то уточнял, стараясь задать как можно больше вопросов. На какие-то я не находила ответы в своей памяти, и тогда Гончаров наклонялся и что-то уточнял у следака.

На самом деле это была отвратная история, которую я бы очень сильно хотела забыть.

Я не знала, что ещё сказать. Понимала, что бессмысленно как-либо выкручиваться и пытаться обелить себя. Я ничего плохого не сделала.

Да, мне было стыдно за то, что со мной сейчас происходило. Мне было стыдно в моменте, когда меня осматривал врач. Мне было стыдно сидеть перед следаком.

Черт возьми, мне было даже стыдно перед Гончаровым.

Мне казалось, что это я какая-то неправильная, поэтому все так произошло. Может быть, если бы я не провоцировала Рубена на протяжении последнего года, то он бы так не среагировал. Я не представляла, какая правда здесь самая настоящая. Меня просто давило это ужасное чувство стыда за то, что произошло это именно со мной. Может быть, это нормально в таких ситуациях — не представляла.

— Нам надо проехать на место происшествия. — Следак тяжело вздохнул, и я поспешно кивнула, понимая, что этого не избежать.

Плевать, потом попрошу, чтобы Гончаров меня куда-нибудь отвёз, либо сама сяду в такси и поеду. В конце концов, я уже привыкла к тому, что большую часть времени передвигалась с помощью водителя либо такси. Мне только вчера вечером вернули мою тачку.

И когда я села в машину, тихо уточнила:

— И что теперь будет?

— Ничего страшного не будет. На лицо состояние аффекта. В этом даже никто не сомневается. Потом назначат психиатрическую экспертизу.

— Почему не сейчас?

— Потому что сейчас хотят проехать на место происшествия.

— Но там пистолет и кровь…

Гончаров прикупил губу и качнул головой.

— Мы заявление об изнасилования подали? Подали. Все остальное по ходу событий.

Но только и там произошло все не по плану. Потому что когда мы поднялись в квартиру, она оказалась открыта. Рубен, сидя на подлокотнике кресла, прижимал к себе руку, а вокруг него сновали то один, то другой мужик. Гончаров, шагнув вперёд, только и уточнил:

— А что это у нас здесь такое?

Рубен вскинул бровь и посмотрел на меня пристально. Только почему-то во взгляде я не нашла обвинения, злости, раздражения — была лёгкая усталость, которая говорила о том, что: “Саша, ну твою мать, ну нафига, как ты могла?”

И «могла” относилась не к тому, что я поехала писать заявление и взяла в руки пистолет, а как я могла додуматься до того, что ситуация может повернуться таким образом, что Рубен будет иметь ко мне какие-то претензии.

Я сделала шаг назад и оказалась в коридоре. Мне было абсолютно без разницы, о чем разговаривают следаки. В моей картине мира мне бы сейчас было намного приятнее оказаться в душе. И вообще, все, что касалось происходящего, сейчас било тупой болью.

Я услышала, как голос Рубена резко прозвенел, перекрывая все остальные.

— Не надо сюда лезть! Если я сказал, что никаких претензий не имею, значит вы никакого права не имеете здесь находиться!

И вторил ему спокойный голос Гончарова.