Книга Разведена! После 40 жизнь только начинается, страница 30 – Анна Грин

Я взмахнул рукой и, дёрнувшись к отвороту пиджака, вытащил бумажник — такие вещи я любил оплачивать налом. Оранжевые купюры легли на стол, и Милана, послушно кивнув, сцапала деньги и удалилась из випки.

А меня прям всего потряхивало. Я бы понял, если бы она там нашла себе какого-то, не знаю, принца, топ-модель с обложки. Но нет, она предпочитала мне мужика на офигеть сколько лет старше. Ещё ведь так плечиком поводила, как будто бы кокетничала.

Стерва! Стерва! Стерва!

Дорогая, статусная, знающая, что ей нужно!

Она всегда знала, что ей нужно. Это про Александру говорят, когда имеют в виду, что настоящая женщина не будет стоять и заламывать ручки — она просто через рот скажет, что ей необходимей всего сейчас.

И поэтому я бесился, раздражался.

Когда представление подошло к концу, медленно вышел из ресторана и сел в машину. Зубы скрежетали так, что стирал их до дёсен. Казалось, что не хватит никакого терпения.

Абрамов появился в компании своего водителя, и я, вздохнув, вышел из машины.

— Здравствуйте. — Произнёс я, приближаясь и засовывая руки в карманы.

— Чем обязан? Если я не ошибаюсь, владелец “Корники”? Не думал, что у вас всё настолько близко.

Я дёрнул губой, ощущая, что это был неуместный подкол, намёк на то, что я сейчас не со своей женой.

И меня подбросило.

Я качнулся сначала в одну сторону, перемещая вес, потом в другую, а потом без замаха, просто втащил в подбородок так, чтобы нижнюю челюсть сместить. Водитель дёрнулся, стараясь меня оттащить, но я, поднырнув ему под руку, подобрал возле мусорки стоящую бутылку из-под алкоголя и со всей силы зарядил в Абрамова. Водитель, растерявшись, пытался повлиять на ситуацию. А я мог только смотреть на то, как Абрамов корчится на асфальте и что-то нечленораздельное бормочет.

Когда водила понял, что я больше не нападаю, он слегка ослабил хватку, и я вырвался из его рук. Наклонившись к Абрамову, тихо произнёс:

— Ещё раз я тебя увижу возле своей жены, я тебя так распишу под хохлому, что мать родная не узнает. Не суйся никогда к тому, что принадлежит мне. Ты всего лишь какая-то деталька и паззл. А моя жена несменяемая, постоянная. Поэтому не думай, будто бы ты здесь сейчас перья распушил и всё у тебя пошло, как по маслу. Я тебе это масло в одно место засуну, ещё раз увижу возле своей супруги.

Я, психанув, дёрнулся, вывернулся из рук водилы и, сплюнув на асфальт, рыкнул:

— Ментов можешь вызвать! На претензии отвечу, гандон!

Развернувшись, я сел в машину. В голове трещало и звенело. Казалось, как будто бы церковный колокол бил.

Я с пробуксовкой газанул и понёсся по проспекту так, что собирал камеры одну за одной, а всё потому, что адреналин в крови поднимался до такого уровня, что сойти с ума.

Какая-то шваль посмела на Сашу поглядеть!

Да я всех, всех передушу, передавлю! Я каждому поочерёдно буду голову отрывать, а потом смотреть на это на всё.

Они что, думали, какой-то здесь бывший муженёк?

Нет, мать вашу! Валашский князь! Знаменитый как раз-таки тем, что головы противников на копья насаживал!

Если хоть одну амёбу увижу возле своей жены — я всю печень выгрызу! Ни одна тварь не посмеет прикоснуться к Сашке!

Моя она!

Моя!

До одержимости моя!

Если бы знал об этом раньше, до того, как решил изменить — черта с два моя жизнь так развернулась!