Книга Разведена! После 40 жизнь только начинается, страница 127 – Анна Грин

— Не говори так. — Я опустился в кресло и положил ладонь на край койки, но Саша дёрнула ногой, чтобы только я не дотронулся до неё. — У меня перед глазами был пример деспотичного, холодного родителя, которому абсолютно наплевать на чужое мнение. Я очень боялся стать таким. Да, я деспотичный, авторитарный. Но черт возьми…

Я потёр переносицу, ощущая, как головная боль стала подниматься с затылка и достигла уже макушки. Значит дальше боль качнётся и поплывёт к глазам.

— Я, как раз-таки это видел и я этого всегда избегал. А ещё у меня была ты, которая не моя мама. Ни разу. Которая может за себя постоять.

— Рубен, не смеши меня, что я за себя могла постоять. Когда ты на мне женился — я тебе в рот заглядывала. Потому, что ты был старше, умнее. У тебя был другой уровень образования.

— Не скажи. — Я улыбнулся, ощущая какую-то дурацкую, кармическую несправедливость от того, что в самом начале никто не думает о финале. Но в нём все думают о том, с чего все началось. Дебильно однозначно. — Не скажи. Я был поражён твоей скромностью, начитанностью. А самое главное — тотальным доверием. Я сам не понимал, в какой момент, по щелчку вдруг понял, что глядя на тебя, я улыбаюсь, как последний идиот. И также я не понял, в какой момент так произошло, что мне стало важным, чтобы тебе было намного лучше, чем мне.

Саша саркастически поджала губы, намекая на то, что изменами- то я делал лучше себе.

Я тяжело вздохнул.

— И может быть, если бы у меня перед глазами был родитель, который изменял, если бы я видел, как больно матери от этого, возможно никогда бы так не поступил. Но я этого ничего не видел. Даже если отец изменял, мать никогда мне этого не рассказывала и не показывала.

— Слушай, а ты вот никогда не задумывался? — Саша закатала рукав медицинской сорочки повыше, чтобы не задевать капельницу. — Изменяя своей жене, ты не думал о том, что и твоей дочери будут изменять? И как ты тогда себя будешь чувствовать, глядя на то, как твоя плоть и кровь с ума сходит?

Сердце противно заныло.

Ксюшка.

Я набрал в грудь воздух и тихо произнёс:

— Саш, я об этом не думал.

Рубен.

Я вообще много о чём не подумал в своей измене. Мне казалось, некоторые вещи настолько незначимые в этом вопросе, что я даже не останавливался. Адреналиновая зависимость, какое-то чувство запрета, возможность находиться рядом с абсолютно разными женщинами — меня это пьянило.

Да, только вот сейчас я свободен. Бери, хватай любую, заведи себе разных: мулатку, шатенку, блондинку. А не хотелось. Настолько не хотелось, что казалось проще в гору переть, чем жить так, как я живу сейчас.

Саша была напугана и растеряна. Наверное мне стоило бы на это обратить чуть больше внимания, потому что она никому не позволяла находиться рядом в такие моменты. А я её видел разной — счастливой, с ума сходящей.

Она мне один раз сказала о том, что предпочитает дурачиться с умным мной, чем умничать с каким-нибудь дураком. Такая простая фраза, а столько в ней смысла.

А я вот хотел поумничать рядом с недалёкой любовницей.

Молодец.

Можно сказать, я всего в этой жизни добился своими, твою мать, руками.

Я наблюдал за Сашкой и смотрел, как она расслабляясь, потихоньку начинает засыпать. Я молился всем богам, чтобы только с ней всё было в порядке. Пересрался я, как чёрт знает кто. Кто бы мне сказал, что в какой-то момент я окажусь в такой ситуации, что меня будет просто трясти нечеловечески от того, что с моей женой может что-то случиться — я бы не поверил.