Книга Фол последней надежды, страница 37 – Юля Артеева

Когда подъезжаем, Ваня снова просит водителям подождать и выходит за мной.

У подъезда, когда мы замираем друг напротив друга, он тихо говорит:

— Спасибо.

— Пока не за что, Громов, — я прислоняю кулак к его плечу, а он отыгрывает, будто я его ударила.

Кривится, стонет и хватается за руку, словно истекает кровью.

Мы хихикаем, как дети.

— Дурак, блин. Ты такая каланча, я бы никак не смогла сделать тебе больно.

— Посмотрим, Гелик, — говорит он задумчиво и подмигивает в ответ на мой вопросительный взгляд.

Звучит как-то двусмысленно, и мне самой это не нравится. Но то, что сейчас между нами происходит — это в принципе сильно непривычно. Я так долго придумывала какую-то стратегию, мечтала о том, как завоюю сердце Вани, как буду себя вести. А сейчас потерялась. За последние пару недель мы и так общаемся больше, чем за годы до этого. Кажется, для меня это слишком много.

— Завтра встретимся на стадионе? — спрашиваю, чтобы занять эфир.

— Да, я напишу. Там время немного меняется, мне Паша обычно скидывает расписание заранее и сообщает об изменениях.

Я прищуриваюсь:

— Ты ему заплатил?

— Ну, — Ваня ведет взглядом в сторону, — у нас взаимовыгодное сотрудничество.

— Понятно.

Громов кивает и смотрит на меня своими голубыми глазами. Взгляд прямой и пронзительный. Я теряюсь еще больше. Пытаясь нащупать свой привычный сарказм, просто пялюсь ему в глаза и чувствую, как физическая сила утекает из моего тела. Колени почти подгибаются, но я приказываю себе держаться.

— М-м-м, — издаю невнятно, — так что, ты не пожалел, что согласился тренить со мной?

Ваня наконец отводит взгляд, но улыбается:

— Нет, я рад, что ты со мной.

Как было бы хорошо, если бы он говорил не только о тренировках! Но я слишком хорошо понимаю, что мы сейчас не в этой точке. И, возможно, никогда там не будем.

Я подаюсь вперед и касаюсь Ваниного плеча пальцами:

— Мы все сделаем. У тебя все получится. Только слушай меня, ладно? Ты и так делаешь то, что не идет тебе на пользу. Если увлечешься и убьешь ногу, хорошо не будет никому.

Чувствую, как напрягаются мышцы Ваниной руки, как будто он весь деревенеет. Но, осмелев, я заглядываю ему в глаза. И он говорит:

— Договорились.

Потом снова наклоняется и прикасается губами к моей щеке. На этот раз я готова. Обхватываю руками его шею и прижимаюсь всем телом. Сколько у нас осталось таких вечеров? Я готова использовать каждый из них по максимуму. Поворачиваю голову и целую туда, куда достаю — за ухом. Ваня вздрагивает, я это чувствую. Обнимает меня и прижимает к себе сильнее.

Когда он отпускает, я отступаю назад и бойко улыбаюсь:

— Тогда до встречи, Вано.

— Увидимся, тренер.

— «Котенок» мне нравилось больше, — со смехом замечаю я и я скрываюсь за тяжелой дверью подъезда.

На свой этаж поднимаюсь буквально на крыльях. Как будто можно было бы и лифтом не пользоваться. Ваня меня обнял. На этой эмоции я готова лететь хоть в космос.

Когда открываю квартиру своим ключом, на пороге уже стоит Бо.

— Где ты была? — интересуется он, сложив руки на груди.

— А что за менторский тон?

— Я просто спрашиваю.

Я разуваюсь, пользуясь этой паузой для того, чтобы понять, могу ли я действительно скрывать от брата эту тайну. Такого опыта у меня еще не было. Может быть, я не рассказываю ему все досконально, но привыкла, что в целом мы знаем все друг о друге.