Книга Фол последней надежды, страница 23 – Юля Артеева

— Сама не знаю.

— Нравится, — пожимает она плечами.

Я задумчиво жую губу. Нравится. Она делает что-то только потому, что ей нравится. Неужели нужно прожить целую жизнь, чтобы прийти к этому?

Стефаня прищуривается в своей обычном манере, как будто читает все мои мысли. Откидывается назад и кольцами выпускает дым в потолок. Какое-то время я завороженно наблюдаю за тем, как четко очерченные кругляшки растворяются в воздухе. Я представляю на их месте злополучные смайлики и, кажется, чувствую небольшое облегчение.

— Я пойду, Стефань.

— Планы?

— Сегодня же пятница, — я развожу руками и многозначительно улыбаюсь, будто бы у меня и правда есть какие-то планы.

Просто сейчас как будто не хочется оставаться и терпеть то, как мою душу препарируют. Хоть мне и безумно стыдно, что я вот так сбегаю. Последнее время мы не так часто встречаемся.

В коридоре Стефаня интересуется:

— Отец и Богдан не собираются заехать?

Она звучит так, словно ей все равно, но само построение фразы…оно как будто с претензией. Но я знаю, что она не хочет вешать на меня эту ответственность, вот и скрывает свои эмоции. Да и в принципе не помню, чтобы она хоть когда-то выходила из образа железной леди.

Стефаня поправляет бандану на голове и отставляет в сторону руку со своей дым-машиной.

Тогда я порывисто обнимаю ее и прижимаюсь щекой к ее плечу, склонив голову. Говорят, что к старости люди становятся ниже. То ли это правда, то ли я раньше сама была меньше.

Говорю, сжимая ее покрепче:

— Мы скоро придем в гости, обещаю. Все втроем.

— Хорошо. Пиши мне.

— И звонить буду. По видео, хочешь?

— Слишком большая честь, — хихикает Стефаня совсем по-девичьи.

Я выхожу за порог, и вздыхаю с облегчением. Мое чувство вины малодушно замолкает. Осталось только организовать семейный визит к Стефе, и сложнее всего, конечно, будет с папой. Но я подумаю об этом чуть позже. А сейчас, пожалуй, поеду посмотрю тренировку. В конце концов, там сейчас Бо и Арина, мои самые близкие люди.

Но когда доезжаю, уже становится поздно. Небо подергивается сумерками, а в воздухе сквозит вечерняя прохлада. Причем такая сильная, что я почти начинаю стучать зубами. Слишком легко оделась.

Издалека смотрю, как Бо, оттягивая на груди мокрую футболку, улыбается Арине. Она смеется, наверняка над какой-то шуткой моего брата. Он вечно шутит. Ветер легко трогает ее кудрявые распущенные волосы, и она убирает их от лица, смущенно глядя вниз.

Я остаюсь на месте. Даже под дулом пистолета не подошла бы сейчас к ним. Слишком интимным выглядит этот вроде бы простой разговор. Я уверена, что они не обсуждают ничего особенного. Но эта атмосфера между ними…Чувствую, что это что-то значимое.

Неожиданно мне становится очень грустно. Не знаю почему, но ощущение какого-то тотального одиночества захлестывает меня с головой. Надо было остаться у Стефани. Посмотрели бы какой-нибудь фильм, попили какао с мятными пряниками. Хороший был бы вечер.

Вместо этого я стою в тени лысых пока деревьев, чувствуя себя бесконечно одинокой.

— Тоже подсматриваешь? — раздается около самого моего уха.

Я вздрагиваю и чуть поворачиваю голову. Конечно, уже знаю, кого увижу, этот голос мне хорошо знаком.

— А ты? — спрашиваю тихо.

— И я, — отвечает Ваня.

Я разворачиваюсь к нему всем корпусом и своим натренированным боковым зрением окидываю его фигуру целиком. После школы он не переодевался. Легкая куртка, черная футболка, торчащая из-под пуловера. Голубые джинсы и гвоздь программы — черный фиксатор на ноге.