Книга Фол последней надежды, страница 133 – Юля Артеева

Я заставляю Сорокина подняться и обнимаю его тоже. Трясу за плечи, заставляя наконец рассмеяться.

— Виталя! Выиграли!

— Вижу, Гель, — посмеиваясь, он поднимает руки над головой и аплодирует команде.

— Ну давай, беги, — говорит мне подруга.

— Куда?

— К Ване, дурында. Теперь тебе можно. Ты же Громова.

— Не хочешь со мной? Поздравить Бо и Тараса?

Арина мнется, и я пользуюсь этой заминкой, утягивая ее за собой. Бежим по проходу между сидений и выходим на поле. Держась за руки, идем к ребятам. Я чувствую, что Абрикосова сильнее вцепляется в мою ладонь, и отрываю ее почти насильно. Подталкиваю к Богдану, стараясь не думать о том, что это похоже на маленькое предательство. Будем считать, что это хитрость во имя любви. Сама я бегу к Ване и запрыгиваю на него, сцепив ноги за его спиной.

Он подхватывает меня под ягодицы и смеется:

— Что там насчет детей, Субботина?

— Я думала, ты не слышал.

— О, поверь, именно это ты прокричала очень громко!

Ваня опускает меня на землю и чмокает в губы. Говорит:

— Геля, я весь мокрый.

— Ничего. Просто пахнешь как мокрая собака, а так окей.

Он щипает меня за бок:

— Мы обнимались, так что теперь ты пахнешь так же.

— И мне это о-о-очень нравится.

Мы снова целуемся, и к нам подходит Ванин отец. С ним рядом мужчина в светлом бомбере.

Вадим Антонович откашливается и говорит с напряжением в каждом звуке, как будто пересиливает себя:

— Вань, на пару минут можно? Мы с Русланом пообщались уже немного, думаю, тебя может заинтересовать его предложение.

Скаут протягивает руку и иронично замечает:

— Да, Руслан — это я. Очень приятно, Ваня Громов.

— Взаимно. Давайте поговорим.

— Кстати, — говорит Руслан, — чтобы вы знали, Ваня, я готов был побороться за вас и до беседы с вашим отцом. Обсудим?

— С удовольствием.

Я показываю Ване два сжатых кулачка, и он кивает. Отходит в сторону со скаутом, а я остаюсь с его отцом вдвоем.

Спрашиваю:

— Как вам игра?

— Отличная, — отвечает он со вздохом.

— Вы давно последний раз видели, как он играет?

— Пару лет назад.

— Не жалеете?

— О том, что не приходил на игры? Или о том, что пытался ему помешать? — прищуривается Вадим Антонович.

Я совершенно не смущаюсь. Если он говорит об этом открыто, то и я могу.

Задорно улыбаюсь:

— Нет, о том, что наверняка напели этому Руслану, какой Ваня классный.

Он хмыкает, смотрит на меня сначала молча, потом разводит руки в стороны:

— Время покажет.

— Ваня замечательный. Он еще не раз вас приятно удивит, — говорю запальчиво.

Он пару раз медленно кивает, глядя на своего сына. Потом тихо спрашивает:

— Он злится на меня?

— Конечно. Вы бы тоже злились.

— Есть идеи, как я могу все исправить?

— Вы же старше, — я улыбаюсь, — вы должны понимать, что в одну секунду все не исправить. Но знаете, одна идея все-таки есть.

Вадим Антонович скрещивает руки на груди и пытается сдержать уголки губ, которые ползут вверх:

— Что-то мне подсказывает, что вот об этом я точно пожалею. Ну, рассказывай.

— Как вы относитесь к большим косматым дворнягам? И трехлапым котам?

Ваня

Глядя на то, как «дворники» сметают крупные хлопья снега с лобовухи, я отстраненно думаю о том, что, наверное, впервые в своей жизни так рад межсезонью.

— Ванюш, а мы хотя бы больше сорока едем?

Убираю одну руку с руля, чтобы погладить круглый Гелин животик. Всего на секунду, потому что за дорогой я слежу маниакально внимательно.