Книга Фол последней надежды, страница 119 – Юля Артеева

Но я чувствую какую-то непривычную внутреннюю силу. У меня есть любимый человек. У меня есть лучший в мире брат. У меня очень сильная близкая подруга. Конечно же, классный папа и эпатажная любящая бабушка Стефа. С таким тылом я все смогу. И, надеюсь, сумею стать такой же надежной опорой для них.

— Субботина, ты была на грани, — со смешком говорит Ваня, когда я выхожу, — еще минута, и я ворвался бы в раздевалку, чтобы проверить, жива ли ты.

— Исключительно по этой причине, да?

— Да. Ты же тогда в школе только поэтому пришла ко мне в душевую? Потому что беспокоилась за мое здоровье?

Смотрю в его смеющиеся глаза и мгновенно заливаюсь краской. Выхожу на улицу и бормочу:

— Вообще-то я и правда беспокоилась.

— И только?

— И еще хотела тебя увидеть лишний раз. Ну что ты за человек, Громов! Не издевайся надо мной, не видишь, что я смущаюсь? И ни в какую душевую я не заходила! — возмущенно выговариваю ему, торопясь к КПП, чтобы только он не видел моего пунцового лица.

Ваня хватает меня за куртку и тянет на себя, заставляя повернуться. Обнимая за талию, прижимает к себе и говорит тихо:

— Я тоже был рад тебя тогда увидеть.

— Спортсмены! — кричит нам Паша, затягиваясь сигаретой. — Давайте на выход, моя любимая парочка. Хочу закрыть все и завалиться отдыхать.

Ваня отпускает меня и идет на выход. Жмет руку охраннику и переспрашивает:

— Твоя любимая парочка?

— Да я вас как сериал смотрю. Игнор, споры и обидки, любовь! Обожаю, когда приходите.

Наверное, я могла бы смутиться или обидеться, но Паша говорит об этом так искренне и бесхитростно, что я только улыбаюсь и машу ему на прощание.

— Слышал? — смеюсь, обращаясь к Ване. — Мы похожи на сериал.

Он молчит, хмурится в свой телефон. Поднимает рассеянный взгляд и говорит:

— А? Да, это забавно.

— Что-то случилось?

Громов убирает телефон в карман и задумчиво кусает губы:

— Отец несколько раз писал, хочет о чем-то поговорить.

— Есть догадки, о чем он?

— Есть, — говорит Ваня, глядя куда-то в сторону, — надеюсь, это просто очередная лекция про универ.

Я подаюсь вперед и касаюсь его руки, слегка сжимая пальцы. Стараюсь поймать его взгляд. Говорю:

— Тогда не будем пока переживать?

— Да, ты права. Я, в принципе, так и думаю. Ну, при худших раскладах он узнал, что я не хожу к репетиторам. Разберусь.

Ваня светло улыбается и наклоняется, чтобы поцеловать меня.

Я зеркалю его улыбку:

— Все будет в порядке. Поехали?

— Да, я тебя провожу, и потом домой.

— Вань, давай не так? Я к Стефане хочу зайти, раз свободный вечер. А ты езжай к папе.

— Тогда я провожу тебя к Стефане, — он упрямо ведет меня к дороге.

— Нет, слушай, я сама прекрасно поеду. Шестнадцать лет до этого справлялась же с ориентированием на местности? Мне будет спокойнее, если ты быстрее узнаешь, в чем дело. Хорошо? Пожалуйста.

— Ладно, — сдается он, — но я вызову тебе такси.

— Договорились.

Пока ждем машину, обнимаемся, переплетаем пальцы, целуемся, как будто пытаемся напитаться этой близостью впрок.

Потом Ваня сажает меня в такси, чмокает в губы на прощание и захлопывает дверь. Мы отъезжаем, и я, обернувшись в окно, вижу, что Громов смотрит мне вслед. Сердце бьется неровно. То бегло, то через паузу. Тревога и бескрайняя нежность борются за мой пульс.

Я буквально насильно заставляю себя успокоиться. Достаю телефон, чтобы отвлечься на музыку или дурацкие видео, когда Ваня присылает мне песню. Шальная улыбка растягивает мои губы. Вдеваю наушники и включаю трек.