Книга Фол последней надежды, страница 10 – Юля Артеева

— Расстроилась?

— Ну, объективно, это не лучшее мое выступление, — я жму плечами, — но что теперь сделаешь. Переживу. Исправлю.

— Помочь?

Я прищуриваюсь:

— Спасибо, Серег, побереги силы.

— Для чего?

— Для других нуждающихся, — отрезаю я и лезу в рюкзак за телефоном, чтобы чем-то себя занять.

И в это время тихо себя ненавижу. Я знаю, что Серега в меня влюблен. У нас уже был однажды неприятный разговор, где я попыталась четко обозначить, что у нас ничего не получится. С тех пор мы об этом больше не заговаривали, но его отношение ко мне не изменилось, а я не знаю, как выбраться из этой странной трясины наших взаимоотношений. Не хочется грубить ему, но и справиться со своим раздражением не всегда выходит. Вот мы и болтаемся в этой странной френдзоне.

Тяжелее всего воспринимать то, что я в таком же положении, как и он. Разница только в том, что я старательно прячу свой собачий взгляд, вечно направленный на Громова. А Серега такой человек, который не скрывается. И, почуяв слабину, вцепляется в тебя намертво. Я бы никогда так не сделала. С другой стороны, так ли это важно?

— Анж? — Акостин понижает голос, и я прекрасно знаю этот тон.

Он заставляет мою волну раздражения всколыхнуться еще сильнее.

— А?

— У тебя плохое настроение?

Я знаю, что он пытается показать, что все обо мне знает, но настроение у меня действительное хреновое. Утром я забыла, что Громов уедет на игру пораньше. А я рассчитывала на два урока в соседних кабинетах. Вот же дура.

— Нет, все нормально с настроением. Спасибо, Серег, — добавляю извиняющимся тоном.

Утыкаюсь в телефон и бездумно листаю приложения. Кроме Арины писать мне больше некому.

— Домашку по химии сделала? — он чуть наваливается на мое плечо, заглядывая в телефон.

Господи, угомонится он уже или нет?! Такое нарушение личных границ не может не бесить!

— Сделала, — максимально спокойно отвечаю я, — дать списать?

— Давай.

Я достаю тетрадь, протягиваю Акостину. Он забирает ее и наконец отстраняется, а я облегченно выдыхаю. Наверное, что-то я все же делаю неправильно. Или веду себя как-то не так, что даю надежду. Или ему нужен еще один серьезный разговор? Когда становишься подростком, сложность взаимоотношений между людьми просто убивает. Наверное, будь у меня мама, она бы помогла разобраться. Но у меня только папа футбольный тренер. Он любит рыбалку, баню и нас с Бо, конечно. Он сильно старается, но… Короче, разговоры по душам о мальчиках, любви и устройстве мира — это вообще не его конек.

— Чего задумалась? — Серега переписывает из одной тетради в другую, но не забывает косить в мою сторону внимательным взглядом.

Я же в этот момент не нахожу в себе сил и на раздражение. Продолжая пялиться в смартфон, безучастно отвечаю:

— О тайнах мироздания, Коса.

— И как?

— И никак. Пиши быстрее, химичка идет.

Остальные уроки отсиживаю по инерции. Грущу, что рядом нет ни Богдана, ни Арины, ни Громова. Без последнего школа становится какой-то совсем уж пустой. Краски меркнут, эмоции притупляются, внимание рассредотачивается. Что ж, я и к этому привыкла. Так что стараюсь улыбаться, шутить, болтать с одноклассниками, как обычно. И изо всех сил заставляю мозг работать на уроках. Я хорошо учусь, когда внимательна. Но стоит мне отлететь куда-то мыслями, все, пиши пропало. А расстраивать папу плохими оценками мне совсем не хочется. Трояка по алгебре вполне достаточно.