Книга Проект по дружбе, страница 82 – Юля Артеева

Понимаю, что пауза затянулась, и выпаливаю поспешно:

— Нет!

— Как скажешь.

Женя пожимает плечами, еще раз обводит комнату взглядом. Как следователь, который только что провел обыск и хочет убедиться, что ничего не упустил. Не могу понять, о чем она думает. Мы с ней и правда очень разные. Вдруг ее это отпугнуло?

Женя возвращается к ноутбуку и спрашивает:

— Расскажешь мне? Про таргет. В общих чертах я и сама знаю, но интересно, чем именно ты занимаешься.

Она поддевает пальцем крышку. Ноут еще не «уснул», так что как раз успеваю прочитать всплывающее сообщение.

Виктория Язова: Яричек, мы в караоке собираемся с девочками! Подъедешь? Ты мне должен!

Ох. Как же не вовремя. Только недавно я бравировал тем, что мне никто не названивает, в отличие от Долина. Только я забыл, что мне обычно не звонят, а пишут. Девчонкам почему-то так проще.

— Ну что, Яричек, – голос Гольцман звенит, – поедешь?

— Жень.

— Ну, ты ведь задолжал! – она протягивает руку и открывает наш с Викой диалог.

А там все еще хуже. Жесткий флирт, обсуждение встреч, фотки.

— Женька, – зову тихо.

— Отстань.

Она дуется, а мне одновременно неловко, страшно и смешно. Гольцман ревнует! Значит, я точно ей нравлюсь. Как будто мне мало других подтверждений от нее.

Беру ее за руку и удерживаю, хотя она и пытается вырваться.

Говорю примирительно:

— Жень, это все глупости.

— Да, как же.

— Гольцман, ну же! Ну хочешь, посмотри на даты. С тех пор, как мы с тобой общаемся, никаких бабочек-однодневок не было.

— Общаемся? – ее глаза агрессивно сужаются. – И что это за общение такое, Яр?

Набегался, зверек? Добро пожаловать в капкан. Отвечай честно или будь добр умереть с честью.

Женя

— А как, по-твоему, это называется? Я тебя с дедом познакомил.

Кажется, он пытается юлить из последних сил. Но я не позволяю. Складываю руки на груди и говорю жестко:

— Не знаю. Яр, скажи мне сам.

— Да блин, мне что, на одно колено встать, чтобы ты поняла? – от безысходности он снова злится.

— Господи, да что ты говоришь такое?

Машинально подаюсь назад, увеличивая дистанцию между нами. В глазах Ярика мелькает какая-то эмоция, похожая на страх. Он запускает руку в волосы и отворачивается. Делает пару нервных шагов. В этот момент я думаю, что он похож на зверя, которого что-то беспокоит, но он никак не может этого объяснить. Только расхаживает по вольеру и огрызается. Внутренне я почти сдаюсь, мне хочется его успокоить, погладить по вздыбившейся шерсти, приласкать. Но я держусь. Так ничего не получится. Шмелев должен хотя бы сам себе признаться, что что-то ко мне чувствует. А не начисто это игнорировать. Можно, конечно, целоваться до скончания веков, называя это общением. А мне что делать? По крупицам собирать его слова, которые он не успел отследить? Когда говорил, что я ему нравлюсь, или когда сказал деду «моя». И гадать, шутка это, не шутка?

Делаю шаг навстречу и мягко произношу:

— Не надо вставать на одно колено, Яр. Достаточно пары слов.

Он поворачивается и устремляет на меня какой-то мученический взгляд. И молчит. Молчит. Молчит.

Господи, как же ему сложно. Черт, да мне ведь тоже нелегко! Мне нужно хоть на что-то опереться!

От обиды у меня начинает подрагивать нижняя губа. С досадой ее прикусываю, делаю пару глубоких вдохов. Как-то враз ослабев, устало развожу руками.