Книга Проект по дружбе, страница 50 – Юля Артеева

Ярослав

У нее очень красивое имя. Какое-то по-особенному нежное, мягкое. Женя. Же-ня. Хочется дробить его на слоги, произносить со значением.

Но это еще не самое странное мое желание. Больше всего мне хочется ее поцеловать.

Кажется, давно уже сошел с ума от того, сколько раз представлял, как это может быть.

Когда писал эту ерунду в треклятый дневник, по-настоящему не верил в то, что это возможно. Мы с Гольцман? Да вы шутите. Мы то спорим, то совершенно идиотским способом пытаемся подружиться. Какие уж тут поцелуи.

Но вот я, вот она, вот темный коридор нашего колледжа. Я касаюсь ее губ своими и содрогаюсь – настолько это приятно. Клянусь, ни с одной девушкой до этого, ни в одной моей фантазии такого не было. Я переживаю новый и оттого шокирующий опыт. Я горю и хочу спалить ее вместе с собой. Изо всех сил прижимаю к себе хрупкую девочку, которую, как мне казалось, я почти ненавижу.

Каждую секунду боюсь, что она меня оттолкнет. Упрется в грудь, заставит ее отпустить, пренебрежительно назовет по фамилии, спросит, что я делаю. Долгие несколько секунд я паникую, но наконец она мне отвечает. Несмело и робко, как будто даже неумело, но я отлетаю куда-то в стратосферу. Одну руку завожу себе за спину и открываю дверь какой-то аудитории. Тяну Женю за собой, и она следует, не прерывая нашего контакта. Мы оказываемся в полной темноте, помещение, в отличие от коридора, не освещается вообще никак, разве что светом далекого уличного фонаря.

Я прижимаю Женю к стене. Она и так близко, но мне все мало. Наконец, решаюсь и языком раздвигаю ее губы, чтобы скользнуть внутрь. Оттолкнет? Но она снова мне отвечает. С тем же голодным желанием, которое и мной овладевает. Я ведь не могу ошибаться?

Женя ведет ладонями по моим плечам, обнимает за шею. Потом сжимает мои волосы у корней. И мне совсем сносит крышу. Дышу беспорядочно, прикусываю ее за нижнюю губу, наверное, сильнее, чем следовало.

Она тихо взвизгивает и тут же смеется.

— Ярик, – говорит ласково, когда я чуть отстраняюсь.

Обеспокоенно заглядываю Гольцман в глаза и боюсь того, что могу там увидеть. Спрашиваю:

— Больно?

— Нет. Приятно. Очень, – отвечает смущенно.

И мы снова целуемся. То нежно, то нетерпеливо и грубовато. Ловим реакции друг друга с такой точностью, как будто наши организмы изначально так настроены.

Мимо кабинета в очередной раз проходит компания студентов с веселым гомоном, и я различаю голос проклятого Долина. Должно быть, и Женя его слышит, потому что застывает и будто бы трезвеет. Я ее отпускаю. Не хочу, но держать не смею. То есть все еще обнимаю, но ослабляю хватку и отстраняюсь так, чтобы видеть ее лицо.

Она смотрит на меня огромными зелеными глазами. Тут не видно, но я точно помню их цвет.

— Жень, – снова зову тихо.

Как будто все слова забыл, кроме ее имени.

Она улыбается и проводит рукой по моим волосам, которые и так в вечном беспорядке. Следит за своей ладонью, а потом снова фокусируется на мне:

— Ярик. Мы в кино опоздали?

Не убирая руки от ее шеи, выворачиваю запястье и смотрю на часы:

— Нет, еще успеваем. Ты хочешь?

— Хочу.

— Тогда идем, – говорю я и не двигаюсь с места.

Попросту боюсь того, что будет, когда отпущу ее. Когда выйдем из темной аудитории. Когда выйдем на свет.

Кажется, и Гольцман боится того же. Потому что когда я делаю шаг назад, она, наоборот, подается вперед и обхватывает меня руками, прижимается щекой.