Книга Проект по дружбе, страница 128 – Юля Артеева

Что именно он прочел? Пространные размышления? Или описание ощущений? Что это были за строки? Я говорила там, что мне нужно держать себя в форме, или описывала, как саднит горло, когда тебя рвет недавним обедом?

— Гольцман, – вдруг взволнованно зовет меня Тит.

И я поворачиваюсь к нему, отбрасывая в сторону свои душевные метания:

— Да?

— Кажется, нашел. Я знаю, чей это паблик.

Женя

Сосредотачиваясь, усаживаюсь рядом с Вадиком перед его ноутом. Смотрю в монитор, но все вкладки свернуты. Тогда я перевожу вопросительный взгляд на него.

— Смотри, – начинает он и сразу же замолкает.

— Тит, – произносит Ярик строго, интонацией подгоняя друга.

— Да, сори. Короче, пабликов три.

Не сдержавшись, я в шоке округляю глаза:

— Три?! Я видела только один.

— Скорее всего, самый жесткий. В общем, один из них собирает сплетни всех студентов колледжа, это такое большое болото, его админит чувак из группы Долина.

— Чего? – встревает Антон удивленно.

— Того, – Ктитарев разворачивает ноут к себе, быстро открывает страницу парня, которого я действительно иногда видела рядом с Долей, – вот, Воронцов Андрей, знаешь такого?

Антон сжимает зубы до выступивших желваков и мрачно отвечает:

— Знаю.

— Ну он-то самый безобидный. Просто, особо не разбираясь, постит всякую фигню, которую предлагают такие же дураки, как и он. Дальше. Второй паблик самый жесткий. Его, наверное, ты и видела. Там малолетние идиотки, которые по нашему Пчелкину умирают, вообразили себя папарацци. Там свой админ. Пчелиная матка. Такой вот каламбур. Все фотки собирала, что-то сама копала и подписи якобы саркастичные выдумывала. Вика Язова, – тут Вадик выразительно хмыкает, – знакома?

Ощутимая дрожь отвращения катится от затылка ниже, приводя в движение плечи. Меня передергивает. Вот же стерва.

Ярик закрывает лицо ладонями и шумно переводит дыхание. Потом хватает меня за руку, стискивает до боли.

— Жень, прости!

— Яр, все в порядке. Не за что извиняться.

Он снова закрывается руками и неразборчиво бормочет матерные ругательства. Я морщусь. Опять поворачиваюсь к Титу:

— А третий?

— А третий недавно создали. Никаких подписей, только фотки, – парень смущается, отводит взгляд в сторону, но потом прямо смотрит мне в глаза и поясняет, – старые, школьные. И Язова с Воронцовым радостно это все репостили.

— Кто там админ? – спрашиваю, в очередной раз выпрямляя спину, как будто это самое важное в жизни.

Тит снова поворачивает ноутбук к себе, быстро скользит по тачпаду. Разворачивает экран ко мне. Фотографию на аватарке я знаю. Она стоит у мамы во всех мессенджерах и социальных сетях.

Я прикусываю губу и будто глохну. Весь мир ощущается как сквозь толстый слой ваты. Моя душа съеживается и забивается в самый дальний уголок сознания. Наверное, чтобы оградить себя от потрясения. Потрясения ли? Разве я не понимала, что мама хочет воспользоваться моей слабостью и вернуть себе контроль над моей жизнью? Когда только это стало для нее так важно? Все эти годы она незаметно поддавливала. Я должна была посещать миллион секций, получать хорошие оценки, быть популярной. С последним в школе откровенно не заладилось. После скандала с фотографиями давление стало более ощутимым. Я не заметила, как мама стала руководить каждым моим шагом, мне было не до того. Дрейфовала, как медуза, просто подчиняясь течению. Может, ей окончательно сорвало крышу после того, как папа настоял на разводе? Захотела вернуть себе контроль хотя бы над чем-то. А тут так совпало, что именно в этот момент я начала отрываться от нее. Так?