Книга Проект по дружбе, страница 111 – Юля Артеева

— Не знаешь, что между нашими отцами произошло? – спрашиваю Ярика, когда мы идем домой через сквер.

— Понятия не имею. Наверное, это и хорошо. Не наше дело.

— Да, – киваю, задумчиво прикусив губу, – просто стало любопытно.

Еще какое-то время идем молча. Я все перебираю в голове некоторые фразы, которые сегодня были сказаны явно на эмоциях. Уговариваю себя молчать и ничего не выпытывать. Потому что не нужно задавать вопросы, если не готов услышать ответ. А потом по обыкновению выпаливаю то, что собиралась держать в себе:

— А что за ерунду ты сказал насчет «жениться»?

Господи, как будто я вообще не в состоянии держать рот закрытым. И ведь каждый раз так!

— А что, не хочешь за меня замуж? – интересуется Шмелев буднично.

— Ты, наверное, хотел папу как-то уколоть? Но ты, пожалуйста, так больше не шути.

— Понял. В следующий раз заговорю о свадьбе, когда будем к ней готовиться.

— Ярик!

Он смеется и крепче сжимает мою ладонь:

— Молчу, молчу!

— Ты еще кое-что там сказал.

— Что? – по глазам вижу, что он понял, о чем я, но старательно прикидывается.

— Сам знаешь.

— Нет. Напомнишь?

— Знаешь, иногда ты очень сильно бесишь. Прямо как раньше, – ворчу я и отворачиваюсь.

Ярик дергает меня за рукав куртки и прижимает к себе. Шепчет мне в макушку:

— Глупо вышло. Я хотел как-то по-другому. Если честно, вообще не собирался пока говорить.

— Почему?

— Страшно как-то, – откровенно отвечает он.

— Тогда пока не надо. Скажешь, когда будет уже не страшно. Ладно?

— Ладно, – он целует мои волосы и вздыхает.

А я думаю, что тоже обязательно скажу, когда сама перестану бояться.

Ярик провожает меня до дома, и я с привычным уже беспокойством открываю дверь квартиры. Тут же облегченно вздыхаю – мамы нет. Теперь я особенно люблю ее бешеный график работы.

Переодеваюсь сразу в пижаму. Сегодняшний вечер отобрал последние силы, и спать хочется невыносимо. Забираюсь под одеяло, беру с собой ежедневник, быстро записываю какие-то обрывки мыслей и эмоций. Уже больше по привычке, чем по необходимости. Закончив, кладу блокнот под подушку и сворачиваюсь калачиком. Думаю о том, что скоро все обязательно наладится. Может, мама перестанет так переживать из-за развода и успокоится. Может, я привыкну. А может, папа все-таки заберет меня к себе. Так и засыпаю – с надеждой на светлое спокойное будущее.

А на следующей неделе понимаю, что ничего хорошего уже не будет.

Женя

Я отлучаюсь с репетиции в туалет. Захожу туда одним человеком, а выхожу уже совершенно другим.

Стою в кабинке, застегивая неудобные кнопки на своем черном боди, и думаю, что выглядит это, конечно, красиво, но снимать и надевать каждый раз – сплошное мучение.

Хлопает дверь, и я с ходу погружаюсь в чужой диалог.

— В КВН вообще играют одни страшненькие девушки. Что им еще остается? Только шутить, – весело вещает какая-то девчонка.

Я застываю в неудобной позе. Это еще что за умозаключения?

— Ага, – подтверждает второй голос с почти осязаемым высокомерием, – но надо сказать, что сейчас она выглядит лучше. Фотки видела старые? Сегодня запостили.

— Капец просто! Интересно, Шмелев сам их видел? Есть консилер?

Пока вторая роется в сумке и комментирует свои поиски, я успеваю умереть и заново воскреснуть. Спину ломит, но я не разгибаюсь. Нельзя выдать свое присутствие. Хотя меня начинает трясти, а дыхание так сильно сбивается, что, кажется, весь колледж вот-вот услышит эти натужные хрипы.