Книга Правило 24 секунд, страница 17 – Юля Артеева

— Справедливо, – соглашаюсь угрюмо.

Какое-то время изучаем задания друг друга, так и стоя посреди коридора.

Я долго блуждаю взглядом по перечню, с трудом концентрируясь. Когда у меня выходит, почти задыхаюсь от возмущения. Поднимаю взгляд на Гордея, и он интересуется:

— Ну что, ты в афиге?

— Это несправедливо! Твой список гораздо длиннее!

— Я еще не видел, как ты отжимаешься, мандаринка.

— У меня, – рычу, с хрустом сжимая бумагу в кулаке, – есть имя!

Наумов начисто игнорирует мою ремарку и продолжает:

— Возможно, я в гораздо худшем положении.

— Придурок, – выдыхаю сердито.

Но остаюсь стоять на месте. Почти ненавижу себя в этот момент, потому что мне рядом с Гордеем приятно и очень волнительно, интересно, интригующе и безумно страшно. Уговариваю себя, что это только ради задания и нормальной оценки в аттестате. Глупо будет испортить стройный ряд пятерок одной тройкой по физре, верно?

С высоты своего роста Гордей наклоняется ко мне и понижает голос:

— Ну что? Пойдем? Позанимаемся?

Последнее слово у него выходит особенно двусмысленным. Я дергаюсь и говорю укоризненно:

— Я предупреждала. Насчет шуток.

— Это не шутка, Машу.

Отворачиваюсь и сдержанно выдыхаю. Прижимаю к груди рюкзак, как единственную свою защиту.

Говорю, откашлявшись:

— У меня есть время до семи вечера. Потом нужно забирать брата.

— У тебя есть брат?

— Не твое дело, – огрызаюсь, потому что он снова двигается чуть ближе, и меня опаляет жаром, – большой спортзал занят, но в маленьком сегодня нет занятий. Встретимся там. Дорогу сам найдешь.

Развернувшись на пятках, устремляюсь к лестнице. Бегу зачем-то наверх, хотя мне нужно этажом ниже. И там прячусь в первом туалете, который попадается мне на пути. Закрываюсь в кабинке и забираюсь на унитаз с ногами. Зажмуриваюсь, все еще притискивая к груди рюкзак, и упираюсь лбом в его лямку.

Боже. Боже. Боже.

Что это? Временное помутнение? Может, просто любопытство? Или тяга к чему-то уродливому и губительному? Как авария на дороге, которую ты зачем-то начинаешь рассматривать.

Он почти уголовник. Преступник. Незнакомец. Я ничего о нем не знаю! У меня есть парень, в конце концов! И я его люблю!

Через какое-то время успокаиваюсь. Неловко соскакиваю с унитаза и разминаю затекшие ноги.

Ладно! Ладно. Все в порядке. Я просто напугана. Братья Наумовы действительно выглядят устрашающе. А меня смущают все люди, у которых есть смелость пересекать общепринятые границы. Гордей вообще не имеет понятия ни о каких границах. Но мне нужно смириться и просто перетерпеть. Я сдам свои нормативы, он сдаст свои работы, и мы разойдемся, как в море корабли.

Смачиваю холодной водой руки и прикладываю их к щекам. Затем провожу ладонями по волосам. Так лучше. Мне просто нужна была пауза.

Я медленно спускаюсь на второй и иду в раздевалку. Переодеваюсь и, скрестив руки на груди, выхожу в зал. Там на матах уже сидит Гордей.

Когда вижу его, сердце пропускает удар. Злюсь на собственное тело за эти странные реакции и совсем не хочу все это чувствовать.

Парень одет в тайтсы, баскетбольные шорты и широкую футболку. Сосредоточенно смотрит в телефон и большим пальцем листает что-то на экране. Преступно привлекателен. Может быть, его проблемы с полицией заключаются именно в этом?

Прикрываю глаза на мгновение, а потом говорю громко: